Рената Фармер - Вслед за мечтой

— Так хороши?

— Совершенны. Она сама была совершенством, — произнес он почти шепотом. — Я знал, что она себя загоняет. Я знал, что она больна серьезно…

— Это не ты убил ее.

— Я знаю.

— Она была достаточно взрослой и умной, чтобы самой сходить к врачу, — прошептала Эллен, чувствуя себя очень неловко.

— Это я тоже знаю.

— Она была твоим боссом. Тебе, наверное, было не слишком удобно указывать ей, что делать.

Он кивнул.

— И загнать до смерти себя — это не способ вернуть ее к жизни.

— Я вовсе не поэтому так много работаю. Я еще не совсем свихнулся.

Эллен не знала, что сказать.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она.

Ей не хотелось заставлять его продолжать свой рассказ. Ей и так было жутко при мысли, как она не догадалась, что его мучают такие тяжелые воспоминания, что все настолько серьезно… Она так легко позволила сбить себя с толку его терзаниями по поводу разницы в их возрасте, что она совершенно о таком не подумала. Она просто упустила из виду, что его может мучить нечто гораздо более серьезное и… страшное.

— А здесь действительно больше нечего сказать. — Он повернулся к ней и печально улыбнулся. — Жизнь — тяжелая штука.

— Да-а-а.

Хотя Эллен это и сказала, она знала, что произнесла это вовсе не так уверенно, как он. У нее все в жизни было отлично. Мать ее баловала, отчим в ней души не чаял. Ее настоящий отец умер, когда ей было всего пять лет, и поэтому она его плохо помнила и ощущала потерю совсем не так остро, как Кеннет.

И когда она осознала это, то многое встало на свои места. Вроде того, почему он сам работал так помногу, но никогда не просил ее остаться с ним. И даже почему он едва замечал ее. Он просто не мог позволить себе романа с сотрудницей. Он ведь потерял навсегда женщину, которую любил. И с которой вместе работал.

Воцарилось молчание, и он мысленным взором устремился далеко-далеко от комнаты, в которой они находились. Эллен могла теперь понять, что его прошлое окружило его таким плотным коконом из печали, что он захоронил все свои чувства и больше ничего от жизни не хотел. Но она также ощущала боль оттого, что не могла с этим ничего поделать.

— Мы так и не доели, — сказала она и встала с кровати.

— Я не хочу.

— А я хочу.

Эллен решительно пошла к двери. Она надеялась, что он последует за ней, но при этом она испытывала еще множество других чувств и мыслей. Подталкивая его к новому роману, она растревожила рану от предыдущего. Сожаления и угрызения совести, настолько сильные, что они не позволяли ему снова влюбиться, явно не были чем-то особенно приятным. А она заставила его их вновь пережить.

Кеннет действительно пошел за ней на кухню, но, хотя он сел с Эллен за стол и даже говорил с ней, а потом помог убрать посуду, сам он все-таки больше не ел. Он улыбался, но не выглядел счастливым. Он даже обыграл ее в карты, но вряд ли это заметил.

В нем что-то умерло, когда умерла его девушка. И никто не мог вернуть это к жизни. Даже Эллен. Потому что он не хотел, чтобы это ожило.

Она ушла спать раньше него и думала, что он тоже скоро уляжется. Но когда она проснулась за полночь, то услышала внизу шум.

Эллен накинула халат и спустилась. Кеннет сидел в семейной комнате, перед экраном телевизора.

Стоя в дверях, она просмотрела двадцать минут любительского фильма, в котором прекрасная брюнетка работала, смеялась и устраивала презентации фирмы.

Расслышав некоторые комментарии, произнесенные голосом Кеннета, который, очевидно, и снимал этот фильм, она догадалась, что эта темноволосая женщина была той, которую он любил. Но Эллен также заметила одну странную вещь. Все его друзья, снятые в фильме, были его сотрудниками. И его любовь тоже была его сотрудницей. В фильме не было сцен на пикнике или на праздничном карнавале. Не было ничего, происходившего за пределами маленького офиса в центре Бостона.

И тогда Эллен поняла, почему Кеннет так много всегда работал. За своим столом, размышляя о рекламной компании, он, вероятно, чувствовал себя ближе к своей умершей подруге.

И, видя, как он смотрит этот фильм, не отрывая глаз от экрана, она осознала еще кое-что. Все последние пять лет Кеннет не переставал любить эту прекрасную брюнетку с огромными карими глазами и такой милой улыбкой.

Именно поэтому он не мог полюбить ее, Эллен.

11

Когда Эллен в понедельник с утра прошла к своему столу, то ей показалось, что она никогда отсюда и не уходила. Формально так оно и было.

Она приходила в свой закуток почти каждый день на предыдущей неделе, и если бы не съехала от Кеннета на следующий же день после того, как узнала о его бывшей девушке, то до сих пор могла бы приходить сюда вместе с ним.

— Эллен! — воскликнула Сибил Джонс, когда та промелькнула за ее перегородкой.

— А, привет, Сибил.

— Что ты здесь делаешь?

Маленькая и очень симпатичная, Сибил выглянула наружу и с любопытством стала наблюдать, как Эллен вытаскивает из коробки все свои вещи, которые унесла из кабинета две недели назад.

— У меня не сложилось в Калифорнии, — сообщила Эллен, пытаясь произнести это как можно более небрежно.

Ее очень беспокоило, как сослуживцы воспримут ее возвращение, зная, что она так жаждала уволиться и уехать. Однако гораздо больше, чем это, ее волновало, что она до сих пор не разговаривала с Кеннетом. И ей казалось, что этот разговор станет самым тяжелым в ее жизни.

Тогда, в его доме, неожиданно поняв, что Кеннет продолжает любить прекрасную брюнетку, она на цыпочках вернулась в свою спальню и плакала до тех пор, пока не заснула от усталости. И не потому, что он не мог любить ее, как стало ясно, а потому, что это она заставила его пережить заново старую боль. Она даже представить себе не могла, что значит потерять любимого человека вот так, и ей было просто жутко при мысли, что она вынудила Кеннета об этом вспомнить.

Решив, что лучше всего будет оставить его приходить в себя одного, она уехала от него уже в пятницу, пока он был на работе. Она помнила, что рассказала ему, у кого остановится, и ожидала, что вечером он позвонит Линде, чтобы узнать, все ли в порядке. Тогда, как она подумала, она и извинится и объяснит, что не хотела его обидеть. По крайней мере дважды он сам говорил, что не желает, чтобы кто-нибудь из них страдал, но Эллен считала, что он напрасно сразу не объяснил ей, почему он так оберегает себя от любовных переживаний.

Но он не позвонил, и с каждым проходящим часом Эллен чувствовала себя все более и более виноватой и печальной, а в воскресенье она неожиданно поняла, что ее так гнетет. Ее вообще не должно быть здесь.