Кэндис Адамс - Поверженная победительница

Они были одни в доме, но ей все же казалось святотатством разговаривать с мужчиной в своей детской спальне.

Кристофер хрипло рассмеялся.

— Может, нам попробовать изменить это?

— Да, почему бы нет? — ответила Адриен.

Оказавшись в его объятиях, она почувствовала, что многое изменилось между ними и все еще продолжает меняться. Ее уже ничто не сдерживало, и впервые за всю жизнь ей захотелось дать волю своим чувствам, ощутить не только физическое, но и эмоциональное наслаждение от того, что она стала частью другого человека.

Они оба упали на кровать, она оказалась сверху. Адриен почувствовала его удивление, когда она бесцеремонно стянула с Кристофера пуловер, бросив куда-то на пол. Она ласкала грудь Кристофера, пробегая пальцами по темным завиткам волос и обводя его напряженные соски. Адриен наклонила голову и быстро, страстно поцеловала его, почти сразу же попытавшись отстраниться. Но Кристофер не позволил ей этого сделать. Он прижался губами к ее полураскрытому рту, снова заключив ее в свои крепкие объятия.

Через мгновение она оказалась под ним, и его руки ласкали ее живот и бедра, вызывая дрожь возбуждения. Кристофер быстро расправился с пуговицами на блузке Адриен, снял ее и откинул в сторону. Затем он осыпал горячими поцелуями ее плечи, шею, нежные полушария груди. Адриен застонала, не в силах сдерживать наслаждение. Он тоже вздохнул, но прерывисто.

— Если ты еще раз так сделаешь, то это закончится гораздо раньше, чем ты думаешь.

— Что сделаю?

— Будешь продолжать вот так двигать бедрами.

— Вот так? — невинно спросила она и повторила движение.

Кристофер застонал и откатился от Адриен на край кровати. Она слышала, как остальная его одежда упала на пол. Затем он, горячо ее целуя, сорвал одежду и с нее. Его руки скользили по ее телу с дерзкой откровенностью, улавливая каждое желание Адриен. Он знал, где нужно дотронуться, чтобы у нее перехватило дыхание, и какие ласки заставляют Адриен стонать и изгибаться от желания. Но она тоже не уступала ему в знании его эрогенных зон. Ее руки ласкали и дразнили Кристофера, пока у него тоже не перехватило дыхание. Не сдержавшись, он притянул ее к себе и вошел в нее. Вначале они двигались медленно. Адриен обхватила руками его мускулистую спину. Его поцелуи становились все более страстными и яростными, а пальцы поигрывали с тугим бутоном ее соска. Кристофер полностью контролировал себя, убыстряя ритм их движений, каждое из которых передавалось и ей, вибрируя внутри нее.

А затем все мысли вылетели у нее из головы, и она отдалась ошеломляющему экстазу, который наполнил каждую частичку ее тела.

Когда дыхание Адриен восстановилось и сердце перестало так бешено колотиться, Кристофер обнял ее и прижал к себе.

— Как реальность соотносится с фантазиями? — поддразнивая, спросил он.

— Реальность лучше, — удовлетворенно пробормотала она. — Гораздо лучше.

11

— Мы купили дом в сорок пятом, — объяснял Джеймс Кристоферу за чашкой утреннего кофе на кухне. (Они проснулись раньше всех.) — Или нет… нет, по-моему, в сорок шестом. В общем, сразу же после войны. Барбара — это наша старшая дочь, она сейчас живет в Бостоне, — родилась после, уже в этом доме. Мы хотели, чтобы у нее как можно скорее появилась подружка для игр, но Сиси родилась только когда Барбаре было восемь.

Кристофер оторвался от чашки кофе.

— Сиси? Вы так зовете Адриен?

— Так ее все звали, пока ей не исполнилось тринадцать. А потом она решила, что это недостаточно изящно и утонченно. — Джеймс задумчиво усмехнулся. — Господи, вы не можете себе представить, какой мудрой и утонченной наша Адриен была в тринадцать лет.

Кристофер рассмеялся.

— Могу себе представить. — Он мог себе вообразить, как, должно быть Адриен выглядела тогда со своими большими карими глазами, еще не оформившаяся, но уже осознававшая свою женственность девчонка. И в этом возрасте она, наверное, заплетала свои прекрасные рыжие волосы в косички.

— Как раз в это время она начала увлекаться мальчиками, — признался ее отец.

— Ей это, должно быть, нравилось, да? — Кристоферу хотелось раскрыть для себя как можно больше неизвестных страниц прошлого Адриен.

— Вообще-то да! Внезапно ей вдруг стало требоваться полчаса на то, чтобы причесаться, и час, чтобы выбрать, что надеть в школу. Это ведь самое главное в таком возрасте. Иногда ей нужны были дружеские советы, моральная поддержка, и тогда весь дом кишел хихикающими девчонками. — Задумчиво улыбаясь, он поднялся. — Еще кофе?

— Нет, спасибо, — поблагодарил Кристофер.

— Да, мне кажется, как будто это было только вчера, когда за ней стали ухаживать ребята.

Кристофер изобразил на лице живой интерес. Был один человек в прошлом Адриен, о котором ему хотелось узнать побольше.

— А сколько ей было лет, когда она вышла замуж?

— Семнадцать. — Джеймс вернулся на свое место с полной чашкой кофе. — Бобби было восемнадцать. Я знаю, они были слишком молоды, но нам с Кэтрин было столько же, когда мы поженились. Кроме того, как можно отказать двум детям, которые так любят друг друга? — Он сухо улыбнулся. — Между нами говоря, я, возможно, и отказал бы, но Кэтрин и слышать не хотела об этом. Конечно, теперь, когда мы знаем, как все печально закончилось, думаем, было бы лучше, если бы мы настояли на том, чтобы они подождали.

Кристофер с любопытством поднял глаза.

— Печально закончилось?

— Ну да, — просто сказал Джеймс, как будто это было давным-давно известно всему миру. — Он был симпатичным парнем, у него было достаточно обаяния, чтобы вскружить голову любой даме, поэтому он начал изменять Сиси через два года после свадьбы.

Джеймс замолчал, Кристофер положил еще немного сахара в кофе, небрежно оглядывая аккуратную кухню. Ему хотелось услышать побольше о замужестве Адриен.

— Бобби погиб во время пожара на фабрике, где работал, и Сиси очень тяжело это перенесла, но, слава Богу, она вернулась в колледж.

— А она… — не договорил Кристофер.

— Доброе утро! Рановато вы поднялись. — Кэтрин поцеловала мужа в щеку. — Господи, да вы даже кофе сварили. Я тоже выпью чашечку, а потом займусь индейкой.

Адриен проснулась только через час. Когда она наконец появилась в гостиной, то выглядела отдохнувшей и посвежевшей. На ней была фланелевая рубашка, которая была ей велика на несколько размеров, волосы растрепаны. Она одарила всех улыбкой.

— После обеда я покажу тебе город, — пообещала она Кристоферу и направилась на кухню. — Мам, я очень хочу есть. Что на завтрак?