Сильвия Эндрю - Розабелла

– Я и не представляла… Ох, Филип, простите меня!

– Вы больше не сомневаетесь во мне? – (Она уткнулась носом ему в плечо и покачала головой.) – Вы меня любите?

– Да!

– Тогда докажите!

Она встала, обвила его шею руками и, отбросив осторожность и забыв о приличии, отдалась нахлынувшему на нее чувству облегчения и счастья. Она с радостью покрывала частыми поцелуями его щеки, лоб, глаза и губы. Оба уже не могли остановиться. Глубокий, долгий поцелуй захватил их полностью, и они опустились на диван, шепча слова любви и восторга.

Наконец Филип поднял голову.

– Вы доказали мне, – прерывистым голосом произнес он.

– Этого достаточно?

– Этого никогда не будет достаточно, моя ненаглядная, любовь моя, сладость моей жизни! – Говоря, он ласково откинул пряди волос с ее лица. – Но пока хватит. – И засмеялся, увидев, с каким ужасом и смущением она обнаружила, что волосы у нее растрепались и разметались по спине, а платье в беспорядке.

– Вместо того чтобы смеяться, мой любимый, лучше помогите мне найти булавки, – строго заметила Розабелла. – Бекки, должно быть, уже готовит чай. Когда вы ели в последний раз?

– Я перекусил перед дорогой.

– С тех пор прошло часов шесть! Помогите мне застегнуть вот этот крючок, и я поищу Бекки. Филип! Просто застегните крючок, и все!

– Как жаль! В таком случае, пока вы ищете Бекки, я поговорю с вашим отцом.

Розабелла была вполне довольна – Филип собирался просить у отца ее руки.

– Входите, Уинболт, и поскорее закройте дверь. Уолтерс, исчезни!

Филип вошел в спальню мистера Кел-ланда и прикрыл дверь.

– Вы заняты, сэр? Я бы хотел поговорить с вами. О Розе.

– Да? – Мистер Келланд изобразил большое удивление.

Филип рассмеялся.

– Я уверен, что вы знаете о моем желании жениться на ней, сэр, и по возможности скорее.

– Если вы спрашиваете моего согласия, то я вас благословляю. Вы мне нравитесь, Уинболт, и я считаю, что вы – подходящий муж для нее, но…

– Я знаю: мы должны подождать до тех пор, пока ваши дочери не поменяются ролями. А этого не произойдет до возвращения Анны.

– Именно так. И тогда я буду в восторге принять вас как зятя. По сравнению с предыдущим вы явно выигрываете.

– Благодарю вас, сэр, – смиренно ответил Филип.

Мистер Келланд едва заметно улыбнулся.

– Я мог бы выразиться поудачнее, не так ли? Мне следовало сказать, что лучшего мужа для Розы нечего и желать.

– Спасибо. Я смогу достойно ее обеспечить, за ней будет закреплена собственность.

– Хорошо-хорошо, мы обсудим это позже, если позволите.

– Но…

– Что «но»?

– Существует проблема, связанная с ее покойным мужем.

– Он же умер.

– В этом я не сомневаюсь. Но при каких обстоятельствах? И почему?

Мистер Келланд бросил на Филипа зоркий взгляд.

– Вам кажется, что здесь кроется тайна? К сожалению, я не смогу вам помочь: Роза мне так и не доверилась.

– Понятно…

– Но я с вами согласен, у меня тоже есть подозрения.

– Не могли бы вы поделиться ими со мной?

– Ордуэй был связан с очень странными людьми. Одно время я даже справлялся о нем. Он употреблял опиум да и вообще все, что попадало под руку. И он был… – Мистер Келланд недовольно поморщился. – Я много читаю, Уинболт, и меня трудно поразить тем, к чему имеют пристрастие современные богатые и праздные молодые люди. Раньше такое тоже бывало. Но когда это касается твоей собственной семьи… У Ордуэя были противоестественные наклонности…

– Вы это знали? И позволили собственной дочери выйти за него замуж? – Филип не смог скрыть возмущения.

– Конечно, я об этом не знал, пока они не поженились! Леди Ордуэй буквально заставила Розу выйти за ее сына, а моя дочь была готова на все, чтобы угодить крестной.

– Все равно…

– Да, вы, разумеется, правы. Я не справился с отцовским долгом. Я не должен был давать согласия. Но я просто не проявил достаточной заинтересованности и твердости, так как это привело бы к большому шуму. Вижу, вас это очень шокирует. Но леди Ордуэй практически удочерила Розу, и, за исключением лета, я совсем не видел девочку начиная с шести – семилетнего возраста. Конечно, я потом об этом пожалел и особенно жалею последние несколько месяцев.

Филип с трудом сохранял спокойствие.

– Значит, вы ничего больше не можете сказать про Ордуэя?

– Правду знает только Роза… либо часть правды. Расспросите ее, если на самом деле хотите узнать. Но мой вам совет – оставьте все как есть.

– Я подумаю об этом, сэр, – коротко ответил Филип и встал, чтобы уйти.

После плотного ужина, поданного Бекки, Розабелла и Филип вышли из дома. Он повернул в сторону рощицы.

– О нет, не туда!

– Отчего же? Я хочу осмотреть рощу, чтобы определить, с какой стороны в ней появился Селдер.

– Пожалуйста, Филип, не произносите это имя! Говорю вам – его знать опасно. И зачем вам понадобилось упоминать о нем! – с отчаянием в голосе воскликнула она.

– Потому, дорогая и любимая Роза, что я намерен уничтожить эту змею.

– Нет! – вскрикнула Розабелла. – Нет, я не хочу об этом слышать. Не трогайте его!

– Не получится. А как быть с Анной? Этот человек полон решимости завладеть бумагами, и он не остановится, пока не найдет их… или пока его не остановят.

– Я знаю, знаю! Но вы не должны этим заниматься. Я что-нибудь придумаю.

Филип Уинболт редко терял терпение, но тут он взорвался.

– Кем, черт возьми, вы меня считаете, Роза? – с жаром воскликнул он, – Ваша сестра назвала меня тряпкой, и, клянусь Богом, вы тоже так думаете!

– Вовсе нет, Филип, дело не в этом! – Умоляющим голосом произнесла она. – Но Селдеру не знакомо чувство жалости. Я не могу допустить, чтобы вас избили до смерти, как Стивена. Я этого не вынесу.

– Господи, это даже неприятнее, чем я предполагал! Для вас я хуже тряпки – вы сравниваете меня с вашим трусливым мужем. Вы думаете, что я буду жаться от страха в сторонке и наблюдать, как вы сражаетесь с этим злодеем Фолкирком? Не подумайте, что я набиваю цену, хвастаясь своей удалью, но, черт возьми, уж будьте уверены, я не позволю вам отстранить меня в этой схватке! Поверьте, я встречал людей пострашнее Фолкирка и побеждал их.

– Но вы не видели Стивена после того, как с ним разделался Фолкирк, – с горечью произнесла Розабелла. – А я видела! Я пыталась остановить кровотечение, промывала раны на голове, давала ему настойку опия, чтобы облегчить боль… – Она не могла продолжать, так как слезы застлали си глаза, а горло сжал спазм.

Филип обнял ее.

– Тише, я знаю, знаю. Ваш Стивен не был борцом, моя милая. Он не соперник для таких, как Фолкирк. Вы говорите, что доверяете мне…