Глория Беннетт - Под золотым водопадом

Эдвард перевернул бутылку и стал выливать ее содержимое в воду. Потом он вытянул руку и начал поливать Линду. Доска была отставлена, и посуда со звоном скатилась на пол. Эдвард придвинулся к Линде, продолжая орошать ее красным вином.

– Смотри, растекается, как кровь в воде. Это кровь нашей страсти, – нарочито низким голосом произнес Эдвард. – Без крови не бывает крепости.

Встань, дева... Я орошу твои бедра и выпью вино твоих чресл...

– Ты только прикидываешься неучем, а на самом деле не так прост... Может, ты еще и латынь знаешь?

Но Эдвард уже ловил языком струйку вина, стекающую по животу Линды.

– Подожди. Я тоже так хочу. О, прекрасный отрок, обнажи свой горячий жезл и дай мне насладиться его волшебной струей!

– Сильно сказано. О да, да, насладись, богиня, твой раб покорен тебе... Ох, черт возьми, не останавливайся, я хочу довести это до конца!..

Эдвард приподнялся над ванной, опираясь руками на ее края. Его ноги обвились вокруг тела Линды, а она, вылив на его лоно последние капли вина, своими губами завладела горячим жезлом возлюбленного и не остановилась, пока не ощутила во рту волшебную струю его извергнутой страсти...

Утром в дверь робко постучали.

– Что случилось? – сонно спросила Линда.

– Извините, мэм, но я не знаю... Сэр Уильям звонит. Я не снимаю трубку, он говорит по автоответчику. Может быть, это важно?

– Сейчас. Спасибо. – Линда взяла трубку. Накануне вечером она отключила звук у телефона, стоящего в изголовье.

– Алло? Билл, это вы?

– Линда? Извини за беспокойство, Эдвард у тебя?

– Да, он спит. Это срочно?

– Уже одиннадцать, я подумал, что это не очень рано...

– Мы поздно легли вчера. – Зачем я ему это говорю?

– Линда, скажи мне, это правда?

– Что именно?

– Что Оливер его сын?

– Да.

– И почему ты скрывала это?

– Я не знала. Мы не были знакомы с ним. То есть я хочу сказать, мы познакомились случайно, в поезде... и были близки, но потом я его потеряла и не спросила адрес и фамилию... А он не знал мою...

– Линда... Это чудовищно! Ты говоришь ужасные вещи. Ты открываешься с какой-то новой стороны. Я всегда думал, что это ребенок твоего бывшего мужа...

– Мой Оливер – сын Эдварда! И это неопровержимый факт! Мы жили с мужем семь лет, и я не могла забеременеть. И только с Эдвардом... – Линда почувствовала, что сейчас разревется.

Эдвард проснулся и сосредоточенно смотрел на Линду, старясь понять суть разговора. Вдруг он выхватил у нее из рук трубку и заорал туда:

– Слушай, прекрати нервировать мою жену! Это не твое дело! Ты собирался жениться на женщине, которая моложе тебя на тридцать лет, и тебя это не смущало. У тебя в колледже все трахаются как кролики, а твоя лучшая подруга – лесбиянка, чьих любовниц ты содержал на казенные деньги, то бишь на наши. И теперь ты читаешь мораль матери своего внука только за то, что она не полезла мне ночью в карман и не заглянула в мой паспорт. И не побоялась потом родить ребенка. И сама собиралась его растить. На свои деньги, между прочим, честно заработанные. Да пошел ты!.. – Эдвард бросил трубку и повернулся на другой бок.

Линда обняла его.

– Спасибо, милый. Какой ты... хороший парень...

– Ладно, давай еще поспим. Как ты поняла, я сова. Для меня утро – это мертвый сезон. Особенно после такой ночи. Я всегда прихожу на работу к часу дня.

– А твой босс когда-нибудь тебя не уволит за это?

– Боюсь, это невозможно...

– Почему?

– Потому что босс – это я...

Линда улыбнулась, тихо встала и вышла из спальни.

В гостиной она набрала номер Билла. Он снял трубку и тихо произнес:

– Я слушаю.

Его голос был таким грустным, что у Линды сжалось сердце.

– Это я, Билл. Линда. Я хочу извиниться за Эдварда. У тебя замечательный сын. Прости его... и меня... – И она повесила трубку, не дожидаясь ответа.

На кухне Джованна кормила Оливера.

Линда подошла к полке за баночкой с кофейными зернами.

– Мэм, так там не сэр Уильям? Извините, что спросила.

– Как ты уже поняла, нет. Там его сын, он же отец Оливера. Вот как бывает. – Линда включила кофемолку и с улыбкой посмотрела на изумленную Джованну.

Джованна всплеснула руками.

– Да это же чудо! Это Мадонна сотворила чудо за ваши добрые дела! Вы нашли своего мужчину!

И сэр Уильям не в обиде. Теперь у него и внук и невестка. Это лучше, чем молодая жена. Молодая жена может наставить рога, а от невестки только почет и уважение.

– За что ты мне нравишься, Джованна, так это за твой здравый смысл. Ты одна все правильно понимаешь.

По давней традиции сэр Уильям проводил у себя дома торжественный прием в честь Рождества. За несколько дней до праздников к нему приходили уборщики и приводили в порядок его одинокое жилище. В его доме был огромный банкетный зал, который обычно стоял закрытым. Но накануне Рождества двери открывали, проветривали, натирали полы и расставляли столы. Меню обеда сэр Уильям заранее обговаривал с шеф-поваром, специально выписанным из Бостона с целым штатом помощников. Нужно было приготовить большой ассортимент закусок и горячих блюд, чтобы угодить всем. Миллеры были вегетарианцы, Рубинштейны не ели свинину и морских гадов. Один из новых преподавателей был по происхождению из семьи русских эмигрантов и соблюдал православный пост русское Рождество справлялось всегда на две недели позже американского. Среди стажеров-преподавателей были также араб и индиец, и у них тоже имелись свои ограничения в еде. Все остальные гости любили мясо и обожали креветки. Надо было всем угодить и никого не обидеть.

К Рождеству еще в начале декабря в центре кампуса нарядили елку. Почти все дома были украшены разноцветными лампочками. А Линда захотела украсить ель во дворе. Эдвард притащил елку для дома и целую ночь наряжал ее. Он предложил Линде съездить в Бостон – купить подарки к Рождеству, а заодно взглянуть на его квартиру. Дороги расчистили, но Линда уговорила ехать на ее машине.

У «порше» была слишком низкая посадка для таких снежных заносов. Эдвард полдороги издевался над средством их передвижения, но потом ему это надоело.

– Ты все-таки хочешь пойти на папочкин банкет? – неожиданно спросил он. – А нас, между прочим, никто не приглашал.

– Индивидуально никого не приглашают, но все же знают. Это многолетняя традиция. Приглашения присылают только посторонним, тем, кто не работает в колледже.

– Мне, например, – ехидно заметил Эдвард. – А я ничего не получал. Сейчас посмотрим, может, мне на городской адрес прислали.

– Не дури. Пойдем как ни в чем не бывало.

Эдвард занимал целый этаж многоэтажного дома, построенного в двадцатые годы по проекту Ллойда и полностью перестроенного внутри, учитывая современные требования. Это были роскошные апартаменты, предназначенные исключительно для жизни одного мужчины. Ни детской, ни семейной кухни. Современный стильный дизайн, много стекла и металла, абстрактные картины на стенах, умопомрачительная аппаратура, свой кинозал и тренажерный зал...