Мойра Тарлинг - Я вас не помню...

– О, Дилан, какая прелесть... – Голос ее дрогнул.

Дилан, улыбаясь, посадил игрушечного медведя у ног Мэгги, а сам сел на ближайший стул. Мэгги крепилась изо всех сил, она старалась улыбаться, чтобы не выдать своего разочарования.

Как она ждала более теплой встречи, поцелуя, прикосновения, сказавших бы ей о том, что и он помнит те моменты, когда рождение ребенка так сблизило их!

Беверли поддерживала разговор. Она заставляла Мэгги смеяться, рассказывая разные семейные истории, например о том, как Ричард нес домой из родильного дома их первенца Келли.

– Нам пора оставить Мэгги, ей надо отдохнуть, у нее был трудный день, – спустя полчаса сказала Беверли. Подойдя к Мэгги, она обняла ее.

– Как долго теперь они держат молодых мам в больнице? – спросил Ричард.

– Доктор сказал, что я могу уйти с сыном домой даже завтра, – сообщила Мэгги. – Малыш здоров и хорошо сосет. Доктор Уитни заглянет к нам завтра утром. Но в самом лучшем случае мы сможем быть дома не раньше полудня.

– К сожалению, мы с Бев уедем рано утром.

– О, я совсем забыла, что вы завтра уезжаете! – воскликнула Мэгги и улыбнулась им. – Вы были так заботливы и добры ко мне. Даже не знаю, как вас благодарить.

– Мы не могли не приехать сюда, – заверила ее Беверли.

– И снова навестим вас в следующем году, хорошо? – напомнил Мэгги Ричард. – Отметим вместе первый год вашей свадьбы и первый день рождения вашего сына. Но мы прежде обязательно позвоним вам, не правда ли, дорогая? – сказал он с улыбкой, обращаясь к жене.

Мэгги рассмеялась.

– А я обязательно пошлю вам подтверждение моего приглашения, – заверила она своих друзей. – Во всяком случае, вы должны знать, что вы желанные гости в любое время.

– Берегите себя и вашего чудесного малыша. – Беверли пожала на прощание Мэгги руку.

– Буду беречь. Спасибо за все, – ответила растроганная Мэгги.

– До свидания, Мэгги, – сказали хором Беверли и Ричард, еще раз обернувшись у двери.

Когда они ушли, Мэгги заметила, что Дилан остался стоять в ногах ее постели. Она надеялась, что теперь он подойдет ближе и уделит ей внимание, но он даже не шелохнулся.

– Когда завтра я должен заехать за вами? – спросил он.

– Доктор Уитни считает, что лучше после ленча, – смирившись, произнесла Мэгги.

– Часа в два? – предложил Дилан.

– Очень... хорошо, – как автомат ответила Мэгги. – Я позвоню, если будут изменения.

– Отлично. Увидимся завтра в два, – промолвил Дилан и вслед за четой Чейсонов покинул комнату.

Мэгги упала на подушку, кусая губы и сдерживая слезы. Она не должна плакать. Так случилось, что, когда она рожала, он был внимателен, заботлив и чуток. Сейчас же по непонятной причине он кажется чужим человеком.

Мэгги в сотый раз посмотрела на часы на стене. Почти половина третьего, а Дилана нет. Доктор Уитни уже подписал разрешение на выписку, попросив ее недели через две наведаться к нему с ребенком для проверочного осмотра.

Хотя в ней что-то еще побаливало, Мэгги мечтала поскорее оказаться дома. Она вымыла волосы под душем, надела широкие брюки и простую блузу.

Медсестра принесла ей сына покормить, а потом помогла переодеть малыша в его одежду, приготовленную Мэгги.

Где же Дилан? Не мог же он забыть, что должен забрать их из больницы?! Неужели Чейсоны почему-то задержались с отъездом?

Иной причины она не могла придумать.

Ребенок хныкнул во сне, и Мэгги подошла к колыбельке и посмотрела на сына, уже надежно укутанного в собственное одеяльце. Сестры спрашивали ее, выбрала ли она ему имя, и она должна была признаться, что еще не сделала этого.

Во время беременности, много читая, она так и не подобрала ни одного имени из книг, а потом решила, что лучше сделать это после рождения ребенка. Ей казалось очень важным прежде увидеть свое дитя, а потом уже искать ему имя.

Сердце ее екнуло, когда она услышала за спиной звук отворяемой двери. Повернувшись, она увидела Дилана в джинсах и клетчатой рубашке с короткими рукавами. У него был запыхавшийся вид.

– Прости, что опоздал, – торопливо извинился он. – Я пытался установить в салоне машины сиденье для колыбельки. Оказалось, что это не так просто и заняло больше времени, чем я думал, – объяснил он.

– Я понимаю, – согласилась Мэгги, обрадованная, что он подумал о сиденье, которое лежало в шкафу в детской. – Спасибо, я совсем забыла о нем.

– Об этом вспомнила Беверли и спросила, есть ли оно у тебя, – пояснил Дилан. – Я сказал, что не знаю, и она посоветовала поискать в детской комнате. – Он подошел к колыбельке.

– А вот и мы, миссис О'Коннор. – С этими словами в палату вошла сестра с креслом. – Садитесь, я подам вам ребенка.

Через пять минут Мэгги уже сидела на переднем сиденье машины, поглядывая на красивый профиль мужа, и гадала, почему он стал таким замкнутым и молчаливым.

Что-то случилось, она это чувствовала. Ребенок всю дорогу мирно спал, и Мэгги попыталась убедить себя, что Дилан просто о чем-то думает, поэтому как бы отсутствует.

Дилан остановил машину у гаража и вышел. Когда он, открыв дверцу для Мэгги, помогал ей выйти, она наконец набралась храбрости и решила высказать ему все сомнения, которые, словно жужжащие пчелы, переполняли ее голову.

– Дилан... – робко начала Мэгги. – Что-то случилось? Ты очень изменился, я хочу сказать, весь ушел в себя. Если ты... передумал...

– Ты о чем? – спросил Дилан.

Мэгги, проглотив комок в горле, смело встретила его взгляд.

– О нашем браке, о том, хочешь ли ты действительно... остаться здесь... и вообще обо всем. Если ты передумал, я пойму тебя. Просто я должна знать... вот и все.

Дилан опустил глаза.

– Мэгги, я не знаю...

Но в эту минуту заплакал проснувшийся младенец.

– Он, наверное, голоден. Надо поскорее внести его в дом и покормить, – поторопилась сказать Мэгги, потому что крик ребенка становился все громче и настойчивей.

Она сама отстегнула колыбельку от сиденья и, взяв ребенка на руки, прошла мимо Дилана в дом.

Крик малыша становился все требовательней, поэтому Мэгги решила покормить его, даже не распеленав. Ее грудь распирало от молока. Привыкнув кормить сына лежа, она не пошла в детскую, а направилась прямо в свою спальню.

Положив ребенка на постель и сняв с него одеяльце, она расстегнула блузку и дала ему правую грудь.

– Ну вот и все, мой мальчик... – ворковала она над ним, держа на руках. Удовлетворенный малыш затих.

Дилан остановился в дверях и смотрел, как Мэгги кормит сына.

Его удивило, что Мэгги после таких важных для нее событий в эти два дня смогла заметить его растерянность и сомнения. Он с уважением отдавал должное той твердости и выдержке, с которой она была готова принять все тяготы на себя.