Мойра Тарлинг - Я вас не помню...

В коридоре, оглядываясь в поисках Мэгги, он наконец увидел сестру с пустым креслом.

– Не скажете ли мне, куда отвезли мою... жену? – спросил он.

– Я отвезла се прямо в родильное отделение, – ответила та. – Как пройдете отделение скорой помощи, увидите дверь, там есть надпись, не ошибетесь.

– Спасибо, – поблагодарил Дилан и, следуя указаниям сестры, быстро нашел родильное отделение. Здесь в нерешительности остановился, не зная, может ли войти.

– А, мистер О'Коннор, – приветствовал его у двери улыбающийся доктор Уитни. – Вы вовремя доставили жену. Наденьте халат и не забудьте маску, – сказал он, беря с ближайшей каталки халат. – Сейчас мы посмотрим, как она себя чувствует. – И пригласил Дилана войти в родильное отделение.

Дилан поблагодарил его кивком, путаясь в рукавах халата, а затем последовал за доктором через вращающуюся дверь палаты. Он сразу увидел Мэгги, на ней уже не было подвенечного платья, лицо взмокло от пота, а в глазах стоял страх.

– Мэгги, моя дорогая, – улыбаясь, приветствовал ее доктор Уитни. – На этот раз начались настоящие роды.

Дилан, оставив сумку с вещами Мэгги, натянул маску и, подойдя к жене, взял ее за руку.

– Как ты?

Мэгги попыталась улыбнуться.

– Хорошо, – сказала она, хотя по ее виду в это едва ли можно было поверить.

– Ты хочешь, чтобы я остался? Я хочу сказать... что ты можешь предложить мне уйти... – Дилан умолк, почувствовав, как она сжала его руку от боли. Снова начались схватки.

– Останься... пожалуйста, – едва вымолвила она хриплым голосом, тяжело дыша. Дилан чувствовал, как ее пальцы впились в его руку, и подивился их силе.

– Все нормально, – подбадривая ее, проговорил доктор Уитни. – Вы все делаете правильно, Мэгги. Но пока это только начало.

Мэгги, борясь с болью, ничего не ответила. Она вцепилась в Дилана и была невероятно рада тому, что он попросил у нее позволения остаться.

Она сама стойко перенесла все тяготы беременности, сама следила за тем, как изменяется ее тело, и сама готовила себя к главному моменту. Теперь, когда он наступил, Мэгги испытывала не только счастье, но и облегчение оттого, что она теперь не одна и что Дилан рядом и разделяет с ней этот торжественный момент – рождение их ребенка.

Схватки участились, Мэгги кричала, как бы протестуя против того, что передышки становились все короче.

– Дыши... Так, хорошо, очень хорошо, ты молодец, Мэгги.

Голос Дилана совсем рядом, прямо у ее уха, был тих и странно успокаивал ее. Она чувствовала прохладную повязку на лбу. И, посмотрев на Дилана, увидела его ободряющую улыбку. Он же продолжал вытирать испарину с ее лица. Схватки усилились, начались родовые потуги, у Мэгги появилось такое чувство, будто ей следовало поскорее от чего-то освободиться.

Медсестра дала Дилану стул, и это позволило ему ближе придвинуться к Мэгги, гладить ее руки и освежать лицо прохладной салфеткой.

– Тужьтесь, Мэгги... ребенок пошел. Взгляните в зеркало, уже видна его головка, – подбадривал роженицу доктор Уитни. – А теперь остановитесь, подождите... не тужьтесь.

Мэгги, сосредоточив внимание на зеркале, стиснув зубы, сдерживала себя, хотя готова была заорать на доктора Уитни и сообщить ему, что ей невмоготу сдерживаться, а он может идти к черту.

– Подожди, дорогая, – шепнул ей Дилан, и нежность и забота в его голосе помогли ей сдержаться.

– О'кей, Мэгги... теперь тужьтесь! – наконец разрешил доктор.

– О!.. – Мэгги, задержав дыхание, стала тужиться изо всех сил, все сильнее впиваясь пальцами в руку Дилана, и ее стоны перешли в крик.

– Хватит... сдержитесь! Отдохните, – услышала она приказ доктора. – Это будет уже последняя потуга.

Мэгги судорожно хватала воздух, словно пыталась отдышаться после сумасшедшего марафона.

– Тужьтесь! – прозвучал приказ.

– Я не могу, – застонала Мэгги.

– Можешь, – шепнул ей Дилан, и ради него, собрав последние, как ей казалось, силы, она наконец вытолкнула на свет ребенка.

Измученная, обессиленная, она откинулась на подушки, пытаясь отдышаться, и вдруг услышала первый крик своего ребенка.

– Мальчик! – торжественно объявил доктор Уитни. – Мэгги, Дилан, у вас родился сын.

Слезы брызнули из глаз Мэгги и покатились по щекам. Она повернулась к Дилану, на лице которого была гордость, смешанная со страхом. Взгляды их встретились, и на какое-то крохотное мгновение ей показалось, что в его глазах была любовь.

– Хотите подержать его в руках? – спросил Дилана доктор, разрушив их мгновенное единение.

Мэгги увидела, как Дилан протянул руки, чтобы принять в них сына.

– Поздравляю вас обоих, – промолвил Уитни. – Я слышал о вашем своевременном венчании. Очень кстати, – доктор добродушно засмеялся.

Дилан смотрел на крохотного человечка, наспех укрытого полотенцем, и не мог оторвать от него глаз. Его сын! Откинув край полотенца, он пересчитал все десять пальчиков малыша и широко улыбнулся; особенно он был доволен черным пушком на голове сына.

Он участвовал в явлении некоего чуда... только так он мог назвать то, что произошло. Оторвав взор от сына, он посмотрел на Мэгги.

– Он великолепен, – гордо произнес Дилан. – И красив, как его мама, – добавил он искренне и с любовью.

Через полчаса Мэгги была перевезена в отдельную палату на третьем этаже.

Чувствуя усталость, она невольно все время ощущала беспокойство и не отпускала от себя ребенка.

– С ним все в порядке? – спрашивала она сестру и очень неохотно отдала его в другие руки: его надо было мыть, потом взвесить и измерить.

– С ним все хорошо, – успокоила ее сестра. – Но он устал от трудной работы. Вам принесут его, как только он проснется. А пока вы тоже должны постараться уснуть... вам это очень нужно.

– А мой... муж? – со вздохом спросила Мэгги.

– Он возле детской комнаты, – ответила сестра. – Сказать ему, что вы хотите его видеть, да?

– Да, пожалуйста, – промолвила Мэгги, опускаясь на подушку.

Медсестра ушла, но Мэгги не собиралась спать. Ей хотелось поблагодарить Дилана за поддержку и помощь при родах. Но веки ее тяжелели, и наконец она сдалась и погрузилась в глубокий сон.

Проснувшись через час, Мэгги увидела рядом Дилана, спящего в кресле. Щетина подчеркивала квадратный подбородок. Мэгги обратила внимание на его длинные ресницы такого же темного цвета, как и локон волос, упавший на лоб. С замиранием сердца она смотрела на мужчину, который был отцом ее сына.

Вдруг до нее донесся детский плач, он стал еще громче, дверь открылась, и сестра внесла в палату маленькую колыбель.

– Извините, – сестра с улыбкой посмотрела на Мэгги и Дилана. – Ваш сын голоден. Если хотите, мы сами его накормим, – предложила она.