Джоанна Брендон - Огненные тени

— Но я сейчас не могу оставаться при тебе, Логан. А ты в свою очередь не можешь… — Она хотела сказать, что он не может так просто бросить работу, мастерскую, заказы и все свое время отдать ей.

— Запретить мне это не сможет никто, — сухо оборвал он ее.

Последняя капля переполнила чашу терпения.

— Я не твоя собственность, мистер Теннер! — крикнула она, с ненавистью глядя на него. — И не тебе распоряжаться, что я могу делать, а что не могу. Ты не можешь мною командовать!

Логан приподнял брови.

— Понятно, — сказал он. — Я не могу командовать тобой, а ты… ты не можешь командовать мной?

— Я никогда ничего тебе не диктовала! — выпалила Элида.

— Да? — спросил Логан. — А чем, позволь узнать, ты занимаешься сейчас, если не диктуешь мне свои условия?

Он отвернулся и стал молча глядеть на чернеющий лес, на сетку листьев, залитую лунным светом, на плывущие в ночном небе облака.

«Тупик», — подумала Элида и до боли сжала кулаки. Как ни тяжело ей было оставить Логана, еще тяжелее будет прогнать его. А именно это ей сейчас предстояло сделать, потому что у него было дело, и она не могла позволить, чтобы любимый человек по ее вине — прямой или косвенной — разорился.

Потянувшись к нему рукой, Элида хотела сказать, чтобы он ехал домой, потому что через неделю-другую она вернется в Сиэтл, вот только уладит дела и вернется, но в этот момент он резко повернулся, напугав ее.

— Какого черта ты присвоила себе право решать за нас двоих? — спросил он гневно. — Ты хотя бы чуть-чуть подумала о том, что я буду чувствовать?

Элида в испуге отпрянула от него.

— Я думала, так будет лучше, — пролепетала она.

— Для кого лучше? — саркастически спросил Логан. — Для тебя? Ясно, что нет. Для этих людей? Должен тебя разочаровать: даже немного пообщавшись с ними, я могу утверждать, что всем этим дряхлым старикам и старухам поперек горла та цыганская жизнь, на которую ты их обрекла.

Глаза у Элиды округлились.

— Я… — начала она.

— Ты настолько сжилась со своей манией преследования, а они настолько привыкли целиком полагаться на тебя, что никому не пришло в голову задуматься о цене, которую все вы платите.

Слезы обиды и гнева хлынули из глаз Элиды и заструились по щекам. Всхлипнув, она терла лицо рукавом и отступила еще на шаг, пытаясь взять себя в руки.

— Все, что я делала и делаю, предпринимается во имя их блага, — бросила Элида ветру и повернула мокрое от слез лицо к Логану. — Ты много видел, Логан, но мало понял. Именно потому, что они стары и немощны, я с ними.

Логан медленно окинул ее взглядом и ровным, безжизненным голосом произнес:

— И чтобы исполнить свой долг, ты намерена пожертвовать нашей любовью, так?

Элида вздрогнула, как от удара молнией, но ничего не сказала, лишь глаза ее выдавали муку.

— Вернемся домой, Элида, — со странной беспомощностью в голосе проговорил Логан.

Она сквозь слезы взглянула на него и отрицательно качнула головой:

— Не могу, Логан. Сейчас не могу.

У Логана зашумело в голове.

— Ты моя, — сказал он упрямо. — Даже твои люди понимают это. Зачем ты все портишь?

Элида обреченно вздохнула.

— Чего ты от меня хочешь, Логан Теннер? — устало спросила она.

Она была уже готова рассказать ему, что первая попытка встретиться с вождем макахов не увенчалась успехом, а потому ей придется ехать снова — и может, не один раз, и именно поэтому она сейчас не может вернуться к нему.

— Ты знаешь, чего я от тебя хочу, — сказал он, потеряв терпение, и рывком привлек ее к себе. — Я хочу, чтобы ты переговорила с Мак-Адамом. Мы поедем вместе и сумеем убедить его, что пресса не должна ничего знать. Гарантирую — он подаст соответствующий рапорт в федеральное агентство по переписи и навсегда исчезнет из вашей жизни.

С горьким смехом Элида вырвалась от него.

— И думать не смей! — Бросив в небо исполненный муки взгляд, она взмолилась: — Чабат хитаацитат — помоги мне, Господи!.. — Мак-Адам одержим идеей отыскать нас, — сказала она, переведя взгляд на большую палатку. — Неужели он откажет себе в удовольствии раструбить о своей победе по всем газетам? Признаюсь, я до сих пор считала тебя трезвомыслящим человеком.

— Но моему-то слову ты веришь? — тут же спросил Логан. — Если я тебе пообещаю, что Мак-Адам будет держать язык за зубами и никому, кроме своего непосредственного начальства, не будет докладывать, ты согласишься встретиться с ним — в моем присутствии, разумеется?

Элида отрицательно качнула головой:

— Я слишком хорошо его знаю, Логан. Трудно себе представить, чтобы человек с его самолюбием не известил страну и мир, что он, именно он, и никто другой, раскрыл загадку исчезнувшего племени.

Логан шагнул к ней и приоткрыл рот, собираясь что-то возразить, но Элида увернулась и заявила:

— Вопрос закрыт. Я больше не желаю говорить на эту тему.

Она побрела в сторону, Логан — за ней. В полном молчании они бродили вдоль края леса, поглядывая на лагерь.

— Я люблю тебя, Элида, — заговорил Логан, прерывая тягостное молчание. — И я не желаю жить без тебя. — Переломив свою гордость, он хрипло добавил: — Если ты хочешь, чтобы я пошел на какие-то уступки — пожалуйста, я готов. — Он остановил ее. — Я буду приезжать в конце каждой недели, где бы ты ни была, и буду делать это, пока знаю, где тебя искать.

Элида почувствовала, как у нее комок застрял в горле.

— Я не могу просить тебя об этом, — срывающимся голосом сказала она.

Логан невесело усмехнулся:

— А можешь ты понять, что я тебя люблю и жить без тебя не желаю?

— Это нечестная игра! — воскликнула она.

— Ты не оставляешь мне никакого другого выбора, — мрачно отозвался он.

И это была чистая правда.

— Прости меня, Логан! — прошептала она, уткнувшись носом в его грудь.

Он поймал ее лицо ладонями.

— Будет время, когда мы со смехом вспомним сегодняшний день, но пока мне больше всего хочется зареветь, — признался он.

— Не надо, — испуганно сказала она. — Если ты начнешь, я вообще выйду из берегов, и тогда меня ничто не остановит. А я при исполнении, если можно так выразиться.

Логан рассмеялся.

— А я-то боялся, ты скажешь, что воины не плачут, — хрипло пробормотал он.

Элида подняла голову и ощутила его губы на своих губах. У поцелуя был соленый привкус, и Элида не могла с уверенностью сказать, чьи это слезы — ее или Логана. Не то что бы она придавала этому значение — давным-давно Элида усвоила, что слезы — привилегия не одних только женщин.

Элида обвилась рукой вокруг его талии и прижалась к нему крепко, словно хотела простоять вот так, обнявшись, до конца жизни.