Карен Смит - Вальсы и счастливая свадьба

Они обнялись и всплакнули. Потом Бекка открыла дверь, и Мередит вступила в вестибюль, где ее ждал отец.

— Так ты уверена, что хочешь выйти за него замуж? — спросил Филип Престон хмуро.

— Никогда не была ни в чем так уверена. Порадуйся за меня, папочка.

Он, наконец улыбнулся:

— Я и радуюсь. И желаю тебе счастья, которого ты заслуживаешь.

Холли с букетом первая прошла по проходу между рядами, разбрасывая розовые лепестки. За ней шла Паула, затем — Бекка. Когда органист заиграл псалом, все в церкви в ожидании посмотрели на дверь. Мередит сжала руку отца, и они пошли.

Когда пришло время обменяться клятвами, голос Мередит задрожал от волнения. Слова Купера были спокойными и искренними. Когда он пообещал вечно любить Мередит, она почувствовала, как слезы наполнили ей глаза. Обмениваясь кольцами, они взглянули друг другу в глаза, отдавая друг другу и свои сердца. После того, как их благословили в последний раз, Купер обнял Мередит и поцеловал ее так крепко, что все вокруг зааплодировали. Он поднял голову, широко улыбнулся жене и проводил ее по проходу между рядами до задней части церкви, где снова поцеловал.

— Наконец-то, — пробормотал он ей в ухо, когда к ним начали подходить гости. — Наконец-то ты моя.

ЭПИЛОГ

Губы Купера коснулись лба Мередит, и та проснулась.

— Просыпайся, внизу Нэнси. Она кое-что принесла для ребенка.

Мередит машинально коснулась живота. Через две недели она должна была родить. Ее беременность явилась для нее полной неожиданностью. Даже Холли была взволнована и не могла дождаться появления брата или сестры.

Первые три месяца прошли в тревоге. Но Купер рассеивал ее страхи и вместе с ней каждую ночь молился за то, чтобы их ребенок родился вовремя и здоровым. И их молитвы, похоже, были услышаны.

Мередит приподнялась, и ее спине стало еще больнее, чем утром.

— Если наш маленький ночью перестанет брыкаться, мне не понадобится спать днем.

Купер с любовью погладил жену по животу.

— Кажется, я помню несколько очень приятных дневных снов.

Его ленивая улыбка, как всегда, заставила Мередит затрепетать — он все еще хотел ее.

Его страсть была неистощима. Мередит давно поняла, что словам ее муж предпочитает дело, но в темноте ночи, когда они крепко прижимались друг к другу, слова тоже приходили к нему. Мередит никогда не думала, что может быть настолько счастлива.

Он не спеша поцеловал жену.

Когда он отпустил ее, Мередит встала с кровати:

— Пойду посмотрю.

Его взгляд скользнул по ее розовому вязаному платью для беременных и широким брюкам.

— Ты хорошо выглядишь.

Засмеявшись, Мередит покачала головой.

— Ты пристрастен.

Быстро пробежавшись расческой по волосам, она сунула ноги в кожаные сандалии и подошла к мужу, который уже стоял в дверях. Он пропустил ее вперед.

Не дойдя до конца лестницы, Мередит услышала шепот, потом хихиканье. Когда она спустилась, вокруг нее раздался дружный крик:

— Сюрприз!

В гостиной были Нэнси, Паула и их мачеха, Бекка и ее бабушка, Люк и Тодд, Альма, Клэрис и несколько учителей, с которыми Мередит познакомилась в школе Холли. Холли тоже была здесь. Она показала на красивую сосновую колыбель в центре комнаты.

— Это папа сделал, — сказала она с гордостью.

Мередит повернулась к мужчине, который был для нее воплощением силы, любви и всего, что дает семья. Она обняла его за шею, и слезы потекли по ее щекам.

— О, Купер…

Он поцеловал ее в щеку, потом, положив подбородок ей на макушку, обратился к присутствующим:

— Это беременность. У нее это иногда бывает.

Отклонившись назад, Мередит игриво хлопнула мужа по плечу. Потом повернулась к гостям и вспомнила свой день рождения в июле прошлого года. Она взглянула на Купера. Его карие глаза сказали ей, что он тоже вспомнил это.

— Мы проделали с тобой большой путь, — пробормотал Купер, взяв жену за руку. Гости разом заговорили.

Потом были открыты коробки с подарками — от пеленок одноразового использования, погремушек и махровых легких детских костюмов до красивого комплекта свитеров, связанных бабушкой Бекки.

Осталось только два подарка. Мередит развернула первый, от Тины. В коробке лежала написанная ею детская книжка. На форзаце было написано: «В память о всех счастливых минутах, которые ты всегда будешь хранить в своем сердце».

Мередит передала книгу Куперу. Теперь у него с бывшей женой были деловые отношения, в которых главенствовали интересы Холли.

Последний подарок был от Холли. Мередит сорвала бумагу с плюшевой лошадки, которую девочка выбрала для своего брата или сестры. Когда Мередит обняла ребенка, которого любила, как своего собственного, острая боль пронзила ей спину, и она быстро вдохнула воздух. Но боль притупилась, и Мередит решила, что ребенок, должно быть, просто повернулся.

После легкого ланча, который Бекка помогла организовать Куперу на кухне, новый внезапный приступ боли заставил Мередит поспешить в гостиную, сесть и глубоко вздохнуть.

Наверное, Купер следил за ней, потому что через секунду он оказался рядом.

— Тебе плохо?

Мередит не успела ответить, очередной приступ заставил ее задохнуться.

— Мне кажется, воды отходят.

Купер закричал что-то Бекке. Быстрые, стремительные события последующего получаса слились для Мередит в одно неясное пятно. Она поняла, что лежит на руках Купера и что он несет ее в фургон Люка. Люк повел машину, а Купер сидел рядом с женой на заднем сиденье и держал ее за руку. Он заверял Холли, сидящую еще дальше от кабины, что все в полном порядке, только чуть раньше, чем обычно бывает.

В больнице медсестра быстро увела Мередит в родильную палату, которую они с Купером и Холли посещали месяц назад. Через несколько минут Купер в голубом халате, стоял около жены, предлагая тонкие ломтики мороженого и напоминая, как следует дышать между схватками.

— А где Холли? — спросила Мередит слегка отдышавшись.

Купер мягко убрал волосы со лба жены.

— Она в вестибюле вместе с Беккой, Паулой и Люком. Тодд остался дома с бабушкой и твоей мачехой.

Новая схватка, гораздо более сильная, заставила Мередит судорожно вздохнуть. Ее сковал страх. Но муж, казалось, почувствовал это и пробормотал ей в ухо:

— Я люблю тебя. Все будет великолепно.

Паника удивительным образом исчезла, и когда настал черед следующей схватки, Мередит была к ней готова.

Акушер заменил медсестру у родильного кресла и начал готовиться к толчку. Казалось, прошел целый век, прежде чем он сказал: