Ронда Грей - Голос рассудка

Долли нежно провела рукой по гладкой мускулистой спине возлюбленного, по его плечам и ключицам. Дик запрокинул голову, и она кончиками пальцев дотронулась до его носа, едва касаясь, провела ими по переносице, обвела абрис его полных и чувственных губ. В красноватом отблеске пламени глаза Дика сверкали такой неутолимой страстью, что у нее перехватило дыхание. Что это? Игра? Наслаждение? Счастье? Или… любовь?

Он вновь припал ко рту любимой, но, движимый бешеным желанием, стал целовать ее всю. Она с наслаждением возвращала ему поцелуи. Он шептал ей нежные слова, давал ласковые прозвища, снова и снова повторял ее имя. Казалось, эти волшебные слова идут из самых потаенных глубин его души.

Раскачиваясь на волнах желания, они покинули землю и поплыли по волшебному океану страсти.

Не прекращая ласк, Дик нежно раздвинул ее бедра, провел рукой по их бархатной коже, а затем, крепко сжав ладонями ее ноги, прижал их к своим сильным мускулистым ногам. Затем его руки скользнули вверх, к ее груди. Касаясь большими пальцами розовых сосков, он стал поглаживать их. Стон вырвался из груди Долли. С уст срывалось его имя, повторяясь вновь и вновь, она дугой выгибалась ему навстречу.

Золотые языки пламени, игравшие в камине, бросали сполохи на их сплетенные тела. Свет перемежался с тенью. Пламя, бушующее в любовниках, озарялось светом живого огня. Вначале движения тел были медленными и чувственными, затем стали убыстряться, пока наконец огонь желания, переполнявший обоих, не взорвался ослепительной вспышкой взаимного удовлетворения. Долли закричала в экстазе. Действительность оказалась куда прекрасней самых волнующих снов!

Никогда еще Дик не испытывал столь полного, столь упоительного восторга. Ему показалось, что до этой минуты он был мужчиной лишь наполовину, и только теперь стал им полностью. Наконец-то он овладел ею! Долли принадлежит ему! И внезапно странная, неуместная мысль поразила завзятого холостяка: теперь он обрел дом.

Забыв о времени, они лежали в объятиях друг друга. Когда состояние эйфории стало покидать Долли, она содрогнулась от осознания совершенного безумия. А ведь она так старалась не допустить этого, потому что прекрасно знала, что все кончится: уже сейчас она не могла представить себе жизни без этого человека. А что будет дальше? Обхватив ладонями его лицо, Долли тихо сказала:

— Мы нарушили наш договор, Дик. Нам придется прекратить встречаться.

Глаза его широко распахнулись от удивления. Он отказывался верить собственным ушам.

— Любовь моя, это просто смешно! Ты не можешь не чувствовать, что мы созданы друг для друга. Такое бывает раз в жизни, если бывает вообще. Почему мы должны отказываться от этого счастья?!

Убитым голосом Долли пробормотала:

— У меня были причины относиться к нашему договору всерьез. А сейчас, после того что произошло, можно смело сказать, что этот договор был фикцией.

— Скажи, ты сознательно избегала встреч со мной? — спросил он хрипло.

— Да. И, как выяснилось, правильно делала. Нам нельзя продолжать наши отношения!

Дик надолго замолчал. А когда заговорил вновь, голос его был полон горького недоумения.

— Ты уверена, что этого хочешь? — глаза Дика, казалось, старались заглянуть ей в самую душу.

— Да, — ответила Долли. — Буря прошла, и мне пора уходить.

Больше она ничего не смогла выговорить: слезы сжимали горло. Да и какой смысл в тысячный раз пытаться что-то объяснить… Долли сама произнесла себе приговор. Она собрала одежду и, тихо прикрыв за собой дверь, ушла.

9

На следующее утро Дороти проснулась как-то сразу, миновав сладкую фазу полуяви-полусна. Проснулась с ясным сознанием происшедшего несчастья. Ей не хотелось вставать, не хотелось начинать день с привычной утренней пробежки… Ей вообще не хотелось начинать день! В комнате было очень тихо… Видимо, эта необычная тишина и разбудила ее. Перед глазами встал прошедший вечер — с такими подробностями, что Долли покраснела от стыда за себя. Как можно так низко пасть! Никогда раньше она не считала себя распутной женщиной, и теперь доброй репутации может прийти конец…

Ужаснее всего было то, что эти воспоминания, заставляющие ее краснеть, вызывали во всем теле сладостный трепет. Казалось, тело живет отдельной от сознания жизнью. В то время как разум твердил ей: «стыдись!», тело предательски наполнялось желанием, каждой своей клеточкой требуя Дика! Увы, это утро было далеко не первым, когда тело оказывалось не в ладах с разумом. И вот прошедшей ночью она сдалась… Долли чувствовала, как рушатся ее представления о самой себе.

Все-таки надо было вставать. Долли отправилась в ванную и, взглянув в зеркало, не увидела в нем той женщины, которую привыкла видеть много лет подряд. Взъерошенные буйные кудри, томный взгляд из-под полуопущенных век, приоткрытые губы, припухшие от поцелуев… Из зеркала на нее смотрела чувственная, страстная женщина, желавшая любить и быть любимой, только что испытавшая наслаждение, которое может дать только любимый мужчина.

Нужно срочно начать что-то делать, иначе она сойдет с ума. Долли плеснула в лицо холодной воды, желая смыть испугавшее ее выражение, почистила зубы, натянула спортивную майку и поспешила в холл, постучав по дороге в комнаты детей.

— Всем вставать! Оладьи и сосиски уже на подходе!

Долли открыла посудомоечную машину и мысленно поблагодарила Кэрол за то, что она помыла посуду после вчерашнего сладкого пира. Действуя энергично, даже слишком, Долли принялась разгружать машину: убрала стаканы на верхние полки, тарелки сложила горкой. С грохотом поставила на место кастрюли. Создаваемый шум, как ни странно, успокоил ее. Оказывается, шумотерапия — весьма эффективная вещь, сказала она себе. По крайней мере, с посудой можно управляться как вздумается — не то что с заблудшим в грехе воображением! Да, со своим чересчур богатым воображением… Оно, проклятое, и стало первопричиной всех обрушившихся на нее бед! И вторая причина — она слишком понадеялась на себя. А ведь должна была сразу понять, как опасно флиртовать с таким привлекательным мужчиной, как Дик Флеминг. Нельзя быть такой наивной! Чтобы заглушить боль в груди, Долли с силой хлопнула дверцей. Она влюбилась! Это все же случилось. Нужно смотреть правде в глаза. Теперь остается беспристрастно окинуть мысленным взором происшедшее, чтобы оценить масштабы катастрофы. Что ж, следует с прискорбием признать: положение унизительное. Она совершила роковую ошибку — позволила себе отчаянно и безрассудно полюбить мужчину, который никогда не станет ее мужем…