Маргарет Уэй - Под созвездием Южного Креста

— Тогда расслабься и перестань себя изводить. — Тони погладила его по руке. — И чтобы тебе помочь, я приготовлю нам по чашке кофе.

— Спасибо, сестренка. — Он благодарно улыбнулся.

В череде солнечных безоблачных дней утро знаменательного дня началось с легкого дождика на рассвете. Птицы заливались от восторга, радуясь избавлению от жары, а люди — каждый мужчина, женщина и ребенок, находящиеся в поместье Бирсфордов, — расценили дождь как доброе предзнаменование. Церемония, которую должен был проводить епископ Джон Макграт, крестивший всех детей Сони и Зоэ, была назначена на четыре часа.

Решили так, что Керри и Зоэ оденутся дома и полетят в Касл-Хилл на вертолете за час до начала службы. За Тони заехали пораньше: чтобы у нее было достаточно времени на приведение себя в порядок. Невесте, пританцовывающей от радостного возбуждения, не терпелось показать ей бальный зал.

— Потрясающе! — воскликнула Тони, обводя взглядом огромное помещение, стены которого были обиты деревянными панелями. В углах стояли напольные китайские вазы, бывшие частью восточной коллекции фарфора, расставленной по всему дому, с букетами белых свадебных цветов. Два одинаковых аквариума на резных подставках, обычно располагавшиеся по бокам центральной лестницы, сейчас определяли границы того пространства, которое займет епископ Макграт и которое уже украшали композиции из массы белых и бледно-зеленых калл. — Как в сказке! — вздохнула она.

— Пришлось поломать голову. Мы не сразу все придумали. Тебе нравятся ленты на стульях?

— Завязаны рукой художника! — Тони искренне восхитилась большими розетками и струящимися атласными лентами, прикрепленными к боковым стульям в проходе.

— Подожди, Тони, ты еще не видела банкетный зал, где будет прием, — возбужденно затараторила Кейт. — Сама идея, принадлежавшая Берну, оказалась невероятно удачной. На Берна просто озарение нашло. Ручаюсь, живи мы в городе, не знали бы, где принять столько гостей. А это историческое здание — просто идеальное место для свадьбы, такое вместительное, что и целой толпе народа не будет тесно. Уверена, работа дизайнеров тебе понравится. Кстати, когда ты соберешься замуж, предлагаю устроить банкет здесь же. Твои друзья — наши друзья. Сегодня мы станем одной семьей. — Она порывисто обняла Тони и тут увидела Берна.

Он был воплощение силы и мужественности, на лице его играла счастливая улыбка.

— А-а, вот ты где, Кейт, — сказал он. — Привет, Тони, ты уже приехала?

— Живая и здоровая. — Все в нем кружило ей голову: внешность, звук голоса, взгляд серых глаз!

— Сегодня твой день, Кейт. — Берн наклонился, чмокнул сестру в щеку.

— Идея использовать комплекс старых конюшен принадлежит тебе. Отличная мысль, и я люблю и благодарю тебя за нее. Покажи все Тони, а потом ей надо подняться наверх, чтобы навести красоту.

— Это не займет много времени. — Глаза Берна сверкнули.

— Жаль, что отца нет с нами. — Немного погрустнев, Кейт покачала головой. Ее темные блестящие волосы уже были уложены в высокую прическу.

— Он все равно с нами, — уверил ее Берн. — Ты почувствуешь его присутствие, когда я поведу тебя к жениху.

Кейт растрогалась.

— Ты лучший брат на свете! — тихо сказала она, и в глазах ее блеснули слезы.

— Спасибо, Кейт. Именно это я и хотел услышать. — Он улыбнулся.

— Знаю-знаю. Подготовка к свадьбе стоила тебе кучу денег.

Берн запротестовал:

— Хочу, чтобы ты знала: главное — сделать этот день самым счастливым в твоей жизни. Остальное не имеет значения.

Умиленная и разрумянившаяся от счастья, Кейт повернулась к двери.

— Ну, пойду, посмотрю, как там идут приготовления. Кстати, оставь время для парикмахерши, Тони, — напомнила она.

— А мне твои волосы нравятся как есть, — заметил Берн, когда Кейт ушла. — Длинные, густые, блестящие, излучающие здоровье.

В ответ она улыбнулась.

— Думаю, мы лишь уберем волосы со лба и зачешем их наверх для моего головного убора, вот и все. Не бойся, я не выйду с жутким начесом, покрытым лаком.

— Передай от меня парикмахерше: хочу, чтобы ты выглядела естественно.

— Ладно, обещаю. — Тони вышла на середину комнаты, щурясь от яркого света и вдыхая свежий аромат цветов. — Здесь будет чудесно, когда лучи послеполуденного солнца проникнут сквозь эти высокие окна.

Берн улыбнулся.

— Именно этого и хотела Кейт. У меня не было возможности по-настоящему поговорить с тобой с тех пор, как приехала Зоэ. Вчера она всех очаровала.

— То же самое она сказала о тебе.

— Никто не подвергает сомнению ее хороший вкус. А какая блестящая идея — объявить о том, что она передает Кейт и Керри Науру в качестве свадебного подарка! — Он не сводил с Тони пристального взгляда. — Конечно, ты тут ни причем, да?

— Что за странная мысль!

— О, я неплохо тебя изучил. У тебя легкая рука, Антуанетта. Обладаешь даром миротворца. Керри преследовали застарелые проблемы. Призраки прошлого. Мне показалось, они исчезли. Он выглядел с Зоэ очень уверенным и спокойным.

— Они совсем неплохо поладили, — кивнула Тони. — А то Керри вбил себе в голову, что Зоэ его не любит. Она любит, правда по-своему. К тому же теперь у него есть Кейт.

— Кейт у него была всегда. — Берн добродушно усмехнулся.

— Поразительно, правда? Для некоторых людей существует только один человек.

Берн немного помолчал.

— Иногда осознание этого приходит неожиданно, как гром среди ясного неба.

— Мне ли не знать…

Он бережно коснулся ее щеки.

— Тони, у тебя вся жизнь впереди.

— Я знаю, как разбиваются сердца. Знаю, что жизнь коротка. Что любовь — великое счастье. Мое счастье — ты… — В ужасе она прикусила язык, но было поздно, невольное признание уже прозвучало.

— Тони, не надо. — Он притянул ее к себе. Девушка прислонилась к нему, уткнулась лицом в плечо.

— Извини. Просто вырвалось.

— Через год-другой твои чувства изменятся. — Берн, словно актер, произносил чужие слова. Что он, черт побери, пытается сделать? Прогнать ее?

— Я сейчас заплачу. — Тони подняла голову, в ее фиалковых глазах блестели слезы.

Какая-то часть души Берна пришла в восторг от ее признания.

— Антуанетта, ты так молода, — пробормотал он с болью, смешанной с нежеланием уступить. — Слишком молода, чтобы связывать себя на всю жизнь. А я мог бы принять только такую клятву.

— Значит, ты меня не любишь, — печально прошептала Тони. — Сейчас тебя влечет ко мне, но в твоей будущей жизни мне нет места.

Берн нахмурился.

— Ты есть в моей жизни, Тони. Никто из нас не в силах этого изменить. — Боже упаси, он не станет делать пленницу из этого существа, словно сотканного из света! — Сейчас тебя обуревает жажда приключений. Мы все охвачены предсвадебной лихорадкой. Волшебная атмосфера любви кружит всем головы, наполняет сердца жаждой счастья.