Дениза Алистер - Все началось со взгляда

Сзади у платья был глубокий треугольный вырез, увидев который Бертрам пришел в восторг. Белоснежная спина Деборы по контрасту с черным атласом выглядела потрясающе эффектно.

– Ты ужасно красивая! – воскликнул он. – Меня распирает от гордости, что я иду на выставку с такой роскошной женщиной.

– Спасибо, – сказала Дебора, улыбаясь. Никто и никогда еще не отзывался о ней как о роскошной женщине. Майкл, ее первый ухажер, всегда твердил, что она очень милая. Боб, однокурсник, некогда по уши в нее влюбленный, называл ее красотулечкой. Брюс, парень, с которым они познакомились в поезде, а потом в течение трех месяцев встречались, говорил, что с ее «изящной красотой» ей следовало податься в актрисы...

Она вышла в прихожую и еще раз внимательно взглянула на свое отражение в висящем на стене огромном зеркале.

«С такой роскошной женщиной» – эхом отдались в ее голове слова Бертрама. Неужели он действительно находит ее такой?

Бертрам вышел вслед за ней и окинул еще одним восхищенным взглядом.

– Более подходящего платья ты просто не могла найти. Оно очень тебе идет.

Он приблизился к ней, осторожно обнял за талию и поцеловал в лоб... И решил, что, пока ему удается держать себя в руках, им лучше поскорее уйти из дома...

В арт-галерее к моменту их приезда уже было полно народу. Нарядно одетые люди расхаживали по двум просторным залам с бокалами шампанского в руках, разглядывая развешанные на стенах фотографии, обмениваясь впечатлениями.

Как только Бертрам и Дебора вошли в первый из залов, им навстречу попались знакомые Бертрама, группа мужчин и женщин. Он познакомил с ними свою спутницу, с удовлетворением отмечая, что они разглядывают ее с нескрываемым любопытством.

– Как вам выставка? – поинтересовался Бертрам.

– Ничего подобного мы не видели давным-давно! – воскликнул один из мужчин, поедая Дебору глазами. – Келлингтон – настоящий талант, а это в наши дни большая редкость!

– Согласен, – ответил Бертрам, беря Дебору под руку. – Просим нас извинить.

Он повел ее в противоположную сторону. Ему хотелось, чтобы сегодня вечером она принадлежала только ему.

Выставка действительно представляла собой нечто особенное. Фрагменты архитектурных сооружений, городских улиц, лица людей, картины природы были сняты фотографом в столь точно выбранные моменты, что завораживали.

Осматривая работы в первый раз, ни Дебора, ни Бертрам не произносили ни слова. Заговорили лишь тогда, когда пошли по второму кругу.

– Так и хочется почувствовать прохладу этих каменных стен, свежесть этого раннего утра, аромат этих цветов! – воскликнула Дебора, кивая на работы, мимо которых они проходили. – Взгляни на этот замок! Я с удовольствием погуляла бы сейчас по его залам с огромными каминами, резными потолочными балками, гобеленами на стенах и мозаичными полами.

Она остановилась возле фотографии с изображением части фасада старинного замка, залитой яркими лучами полуденного солнца. Ее нежное лицо приобрело мечтательно-блаженное выражение.

Бертрам прочел надпись под фотографией. «Каменное великолепие. Замок Ланжэ. Франция».

– Как ты узнала, что это за замок? – спросил он, озадаченно глядя на нее. – Ты что, бывала в нем когда-то?

Дебора покачала головой.

– Понятия не имею ни как этот замок называется, ни где он находится.

– Но ты на редкость точно описала, какой он изнутри... – Бертрам непонимающе наморщил лоб.

– Я просто включила воображение. – Дебора рассмеялась. – Вот и наговорила про резные балки, камины и прочее.

Бертрам тоже засмеялся.

– А я ничего не мог понять! Между прочим, этот замок мне тоже нравится. Я с огромным удовольствием погулял бы по нему вместе с тобой. Или лучше поселился бы в нем. – Его губы расплылись в улыбке. – Вот было бы раздолье нашему малышу! Носился бы по мозаичным полам, сколько душе угодно, возил бы по ним машинки.

– У меня вполне может родиться не мальчик, а девочка, – пробормотала Дебора, озираясь по сторонам. Она, как всегда, боялась, что их болтовню о ребенке кто-нибудь услышит.

– Девочка чувствовала бы себя в этом замке маленькой принцессой, – продолжал мечтать Бертрам, не думая о посторонних. – Я накупил бы ей пышных платьев, лент, туфелек, сумочек – в общем, всех тех вещей, которые почему-то так нравятся девчонкам. И она разгуливала бы в них под величественными сводами.

Бертрам ожидал, что Дебора прервет его глупые разглагольствования, напомнив, что ребенок будет проводить с ним только выходные, и то далеко не все, но она ничего подобного не сделала.

Наверное, не хочет в очередной раз вступать со мной в спор, решил он. Особенно здесь, на выставке.

Дебора подошла к другой фотографии. На ней на фоне загородного дома красовались великолепные садовые цветы с каплями росы на лепестках.

– Мне кажется, для девочки было бы куда полезнее проводить время на воздухе, а не расхаживать по огромным залам в шикарных платьях, – произнесла она с серьезным видом. – Для мальчика, естественно, тоже. Нет, жить в замке я не хочу. Туда хорошо приходить на экскурсию. А вот от загородного дома не отказалась бы. – Она склонила голову набок, разглядывая блики света в каплях росы на цветах. – Какая красота!

– А я предпочел бы иметь и замок, и дом, – сказал Бертрам. – Надоело жить в замке – переезжай себе на природу, и наоборот.

Дебора пожала плечами и пошла дальше.

– По-моему, это озеро Серпантин в центре Гайд-парка, – пробормотала она, внимательнее вглядываясь в кусочек водной глади и часть берега, запечатленных на очередной фотографии. – Точно! Я его узнала. По воскресеньям мы часто ездили в Гайд-парк то с мамой, то с папой, когда я была еще ребенком. – С детской непосредственностью она радостно хлопнула в ладоши.

– Мы с нашим ребенком будем ездить туда вместе, – категорично заявил Бертрам.

Дебора окинула его быстрым взглядом, но опять ничего не сказала.

Со следующей фотографии на них смотрел очаровательный малыш. Он неустойчиво стоял на толстых ножках в поле, покрытом густой невысокой травой. Его соломенного цвета волосики развевал ветер, широко раскрытые глаза выражали жажду познания мира.

– Скоро и у нас с тобой появится такое чудо, – шепнул Бертрам, целуя Дебору в висок.

Она опять с тревогой огляделась по сторонам и двинулась дальше.

Они останавливались почти у каждой из представленных работ. И о чем-нибудь мечтали, вспоминали или даже спорили.

Бертрам находил в Деборе все больше и больше удивительных качеств, о существовании которых раньше даже не догадывался. Теперь он видел в ней не незаменимую помощницу и отличного специалиста, а чудесную, искреннюю, умеющую ценить прекрасное, женщину. Женщину невероятно красивую и очень соблазнительную.