Розанна Спайрс - Если любишь...

— Папа, но я не могла привезти Фрэнки сюда! — оправдывалась Лидия. — Мне хотелось, чтобы Питер женился на мне не из-за ребенка. А вы с мамой могли надавить на Питера, пригласить его зайти посмотреть на сына. — Она взглянула на отца, затем на мать. — Я понимаю, что совершила глупость. Не самый лучший мой поступок.

— Не лучший поступок, да?! — Отец Лидии едва сдерживал гнев. — А если бы какой-нибудь сумасшедший увидел на крыльце корзину с моим маленьким внуком и забрал его...

— Простите, сэр, — вмешался молчавший до этого Питер.

Мистер Эштон махнул рукой, как бы говоря: «Все, я замолкаю», и Питер повернулся к невесте.

— Лидия, тебе следовало сразу прийти ко мне, как только ты узнала о беременности. Я же с самого начала говорил тебе, что люблю тебя, но поступаю на военную службу, чтобы мы могли иметь стабильный доход. А через год или два я обещал жениться на тебе. Для этого я и приехал сюда... за тобой.

Молодая женщина покаянно опустила голову, по ее раскрасневшимся щекам покатились слезы.

— Простите меня.

— И в будущем, Лидия, всегда первым делом обращайся ко мне, — продолжил Питер. — И женюсь я на тебе потому, что хочу этого, а не из-за ребенка. — Он с любовью посмотрел на Фрэнки и улыбнулся. — Хотя это прекрасное дополнение.

— Значит, нас ждет счастливая жизнь?! — с надеждой воскликнула Лидия.

— Не торопись, — предупредила дочь миссис Эштон. — На этот раз тебе повезло. А следующего раза и быть не должно. Если бы у мистера Купера и у мисс Седдрик по-иному сложились жизненные обстоятельства, например, надо было бы уехать куда-то по делам на несколько дней, им пришлось бы отдать Фрэнки властям как подкидыша и сейчас он находился бы в приюте.

— Боже мой... — Лидия покраснела еще сильнее. — Но я не собиралась бросать его! Я не оставила бы Фрэнки кому попало. Мистер Купер — человек известный, я знала, что он прекрасно позаботится о Фрэнки.

Такова цена славы, подумал Макс. Видя выражение его лица, Кэтлин сочувственно улыбнулась.

— Мисс Седдрик предложила, чтобы ребенок пожил у нас, пока ты закончишь свои дела, — сказала миссис Эштон.

— Но Питер через три дня уезжает!

— Думаю, тебе следует сделать так, как говорят, Лидия, — вмешался Питер. — В любом случае ты не сможешь прямо сейчас уехать со мной. Я же говорил, что потребуется время, чтобы подыскать жилье для нас троих. Поэтому соглашайся на предложение мисс Седдрик, а я скоро вернусь, и мы поженимся.

Лидия явно не обрадовалась, но поняла, что у нее просто нет другого выхода. Ей следовало доказать родителям и Питеру, что она хорошая, заботливая мать. И Лидия согласилась.

Это означало, что Кэтлин и Макс могут со спокойным сердцем оставить Фрэнки у бабушки и дедушки. Как они и договорились по пути сюда, Макс и Кэтлин сходили к машине и принесли в дом манеж, автомобильную люльку, одежду для Фрэнки.

— Господи, я была в таком состоянии, когда оставляла Фрэнки, что даже не подумала о таких необходимых вещах! — повинилась Лидия. — Мне, право, неловко... но они совсем новые, возможно, вы сможете продать их и вернуть свои деньги. — От мелькнувшей догадки лицо Лидии просветлело. — Или положите в кладовку, они подождут там, пока у вас появится первый ребенок!

У Кэтлин учащенно забилось сердце. Не в силах говорить, она ждала, что Макс как-то отреагирует на слова Лидии.

— Оставьте их у себя, — глухо сказал Макс. — Будем считать, что это наш с Кэтлин подарок к вашему обручению.

— Спасибо, — одновременно поблагодарили Питер и Лидия.

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Лидия передала Фрэнки Кэтлин.

Кэтлин прижала мальчика к груди и едва сдержалась, чтобы не заплакать. У нее не было ни племянников, ни племянниц, а жизнь с Максом не предвещала рождения собственного малыша. Так что Фрэнки, похоже, последний ребенок, о котором она заботилась. Горько было осознавать это.

Поэтому Кэтлин поцеловала Фрэнки в щечку, отдала его матери и тихо промолвила: «прощай». Она прощалась не только с Фрэнки, но и с мечтой иметь собственного ребенка.

Воспоминания о том, с какой болью Кэтлин прощалась с Фрэнки, терзали Макса, пока они шли от дома Эштонов к машине. Как и он, Кэтлин очень страдала, однако Макс понимал, что боль ее вызвана не только расставанием с Фрэнки, а и осознанием неосуществимости своей мечты.

Когда Кэтлин впервые сказала, что он нужен ей больше всего на свете, Макс почувствовал себя так, словно выиграл в национальной лотерее. Или как будто проснулся в день своего рождения и обнаружил, что его жизнь в приюте была не чем иным, как кошмарным сном. Кэтлин наполнила его холостяцкую обитель теплотой и любовью. Она превратила в реальность его детскую мечту иметь собственный дом.

Однако насколько прошедшая неделя была для Макса чудесной, настолько оказалась и пугающей. Когда-то давно у него уже были настоящий дом, семья, любовь, а потом, когда ему исполнилось семь, он внезапно остался один. И прошло много лет, прежде чем он научился справляться со злобой и с болью, которая, казалось, постоянно душила его, выдавливая из него жизнь. Потеря Фрэнки снова всколыхнула эту боль, он опять ощутил веревку на шее.

Не следовало позволять себе привязываться к ребенку. Ведь он знал, что призрак боли постоянно витает над его головой, поэтому и дал себе клятву не влюбляться. Чтобы держать боль на расстоянии, надо было не обременять свою жизнь привязанностями. С самого первого дня пребывания в приюте Макс установил для себя основное правило: никакой любви, потому что она заканчивается потерей и болью.

Черт побери, вот так я и жил все эти годы! — подумал Макс. Сам как бы дотрагивался до людей, но им не позволял прикасаться ко мне. А потом появился Фрэнки. И расставание с ним — Макс был уверен в этом — как бы давало ему намек на то, что его ждет, если позволить Кэтлин полностью войти в его жизнь: растерянность, горечь, боль, которые могут просто раздавить его. И на этот раз он уже вряд ли оправится от удара.

А боль Кэтлин от прощания с заветной мечтой уже повисла между ними, словно тяжелая пелена из слез. И, что бы она ни говорила о своем самом сильном желании, если Кэтлин не станет матерью, боль внутри нее будет расти и в конце концов взорвется, разметав их отношения в клочки. Это совершенно очевидно. Макс знал, что ему надо делать, чтобы Кэтлин наверняка смогла осуществить свою мечту, к которой стремилась и которой заслуживала.

Надо убедить ее оставить его.

14

На следующее утро Кэтлин с ужасом осознала, что Макс отдаляется от нее. По пути домой от Эштонов и позже она пыталась поговорить с Максом. Но Макс сказал, что не испытывает никаких чувств, оттого что они отдали Фрэнки. И почему он должен что-то чувствовать? Фрэнки не его ребенок.