Екатерина Риз - В погоне за мечтой

Обидно. Больно и обидно.

Тина вдруг повернула голову и посмотрела прямо на меня. В её взгляде проскользнуло лёгкое удивление, а потом она изобразила улыбку.

— И ты здесь? Привет.

Я поняла, что не могу дышать. И глаз от неё отвести не могу. Стою дура дурой и пялюсь на неё. И Луганская уже начала понимать, что что-то не так. Нахмурилась.

За моей спиной возник Большаков, и я с облегчением оперлась на его руку. Иначе бы упала, наверное.

— Саша, поедем домой, — тихо попросил он, но я упрямо покачала головой.

— Пусть она со мной поговорит, — сказала я и даже не поняла кому именно.

Большаков недовольно вздохнул, а потом сказал, обращаясь к Луганской:

— Вы можете с ней поговорить? Это правда, очень важно.

Тина переводила непонимающий взгляд с него на меня и продолжала хмуриться.

— В чём дело?

— Давайте просто выйдем и поговорим. Здесь разговаривать невозможно. Тина, пожалуйста.

Она ещё больше нахмурилась, но видимо мой странный, и я бы даже сказала, страшный взгляд не давал покоя и интриговал, и она поднялась из-за стола.

— Надеюсь, это действительно важно! — в лёгком раздражении проговорила она.

Мы вышли из зала и поднялись по лестнице на второй этаж, где находился зал для отдыха VIP-клиентов. Там никого не оказалось, и я вздохнула свободнее.

— Так в чём дело? — пошла в атаку Луганская. — Если вы ищите Стаса, то я не знаю, где он.

Максим посмотрел на меня, а потом отошёл к окну, чтобы нам не мешать. Тина проводила его вопросительным взглядом, а потом посмотрела на меня.

Я нервно сглотнула.

— Я хотела с тобой поговорить.

Ей явно не нравилось всё происходящее, но она сама согласилась сюда придти, и теперь уходить было глупо.

— Я слушаю.

Я растерялась. Она меня слушает! И что я должна ей сказать? Здравствуй, мама?

— Я просто хотела узнать… — у меня язык заплетался и голос дрожал. — Неужели ты так никогда и не раскаялась? Тебе когда-нибудь хотелось вернуться?

Тина непонимающе посмотрела на меня, а потом обернулась на Максима, но тот отвернулся.

— Я тебя не понимаю… Ты о чём?

— О тебе. И обо мне. — Помолчала, а потом добавила. — Папа мне всё рассказал.

Она смотрела на меня долго, и взгляд некоторое время ещё оставался непонимающим, а потом стал проясняться. Появилось мучительное понимание, а затем вдруг промелькнул ужас. Всего на секунду, но я заметила. Догадалась. Осмотрела меня с головы до ног с болезненным интересом, с таким же, с каким я смотрела на неё совсем недавно.

— Значит, это ты?

У меня даже сил не было кивнуть.

— Хотя, странно, что я раньше не догадалась. Ты вылитая Горянова.

— А, по-моему, догадалась… — прошептала я.

Мне было очень плохо. Оказывается, всё это время я на что-то надеялась. Что она, когда узнает, расплачется и во всём раскается. Но делать этого она не собиралась.

Тина слегка пожала плечами.

— Возможно. Что-то меня настораживало.

— Ты мне не ответила, — напомнила я.

— Что? Ах, это? Как я могла раскаяться? Я добилась всего, о чём мечтала. Останься я с твоим отцом, стала бы домохозяйкой. Изнывала от тоски и изводила его истериками. Я бы так не смогла!

— А я?

Она легко взмахнула рукой.

— Ты так говоришь, словно я тебя на вокзале оставила! Ты с отцом, всё у тебя есть, слышала, замуж собираешься! Тебе грех жаловаться!

— Я не об этом!

Тина поморщилась.

— Ну, брось! Я ничего не могла тебе дать! Какая из меня мать?

Я отвернулась от неё и вытерла слёзы.

— Папа говорил, что ты умерла…

Она пожала плечами и вздохнула.

— Я не могу отвечать за него. У нас был договор, и я старалась его соблюдать, вот и всё.

С минуту я молчала, собираясь с мыслями и пытаясь успокоиться.

— Я всё равно не понимаю!.. Как так можно? Взять и всё бросить! Сколько мне тогда было?

Она задумалась на секунду.

— Три. С небольшим.

— Три года, — повторила я. — А ты взяла и уехала. И даже не интересовалась, как я и что! — я никак не могла в это поверить.

Она посверлила меня взглядом, потом вздохнула.

— По-моему, ты слишком трагично смотришь на ситуацию. Поверь, я реально оцениваю свои материнские качества, и без меня тебе было намного лучше. Да и твой отец… он очень тяжёлый человек! Я вообще не понимаю, как мы с ним…

— Прекрати! — не выдержала я. — Не тебе судить его!

— Саша! — это Максим забеспокоился.

— Конечно, конечно, детка, — попыталась успокоить меня Тина. — Я понимаю, он тебя вырастил.

— Не называй меня деткой! Господи, зачем я вообще с тобой говорю? Я просто подумала, что… Глупость!

— Но я же не отказываюсь от тебя! — вдруг заявила она, а я изумлённо вытаращила глаза. — Зачем вспоминать прошлое? Мы можем встречаться иногда, обедать… Всё-таки ты моя дочь, мы не чужие люди!..

Я даже расхохоталась.

— Что ты говоришь?

— А что?

— Да ты не понимаешь! — закричала я в негодовании. — Ты даже понять не можешь, зачем я сюда приехала, да? Тебе даже в голову не приходит, что я всё детство мечтала о том, чтобы меня из школы мама забрала! Сходить с мамой в магазин, просто поболтать! А у меня этого не было! У всех было, а у меня нет! Я не знаю, что такое — мама! Я просто хотела узнать — почему! Почему ты всего этого меня лишила! А ты предлагаешь мне пообедать?

Тина недовольно поджала губы, но осталась при своём мнении, я это поняла по её взгляду.

— Саша, успокойся, — рука Большакова легла на мою талию, и я перевела дыхание. Кивнула. — Уезжаем? — я опять кивнула.

Посмотрела на Тину, и стало очень горько. Мама…

— А знаешь, ты потеряла намного больше меня. Моё детство прошло и у меня есть семья. А у тебя что есть? Вот это? — я развела руками. — Клубы, молодые любовники и призрачная слава, за которую платит мой отец? И больше ничего. Ты потеряла семью, дочь и своё будущее. У тебя даже внуков не будет! Неужели такие, как Стасик, делают тебя счастливой?

Она обиделась. И возмутилась. Но мне было всё равно. Я очень хотела уйти, сказать мне больше было нечего.

Когда мы вышли, Максим обнял меня и прижал к себе, видимо ожидая, что я разрыдаюсь у него на груди, но слёз у меня не было. Я постояла с минуту, тяжело дыша, как после драки, а потом отступила.

— Поедем домой, я очень устала.

19

Дома был папа, была Зоя, было тепло, уютно и вкусно пахло моим любимым яблочным пирогом. Я с удовольствием вдохнула этот аромат и зажмурила глаза от счастья.

Это мой дом, моя семья.

И что мне ещё нужно?

У меня есть всё, чтобы быть счастливой, а мама… Что ж, не у всех есть мамы. Не сложилось. Зато у меня есть многое другое.