Джули Кистлер - Любовный марафон

А если бы она вдруг выпалила: я влюблена в тебя по уши и потому не могу быть беспристрастной? Бросился бы он наутек, как перепуганный кролик?

Она могла сказать это вслух, могла признаться в своих тщательно скрываемых чувствах. Глубоких чувствах.

Но они с Яном так не договаривались.

— Ладно, забудь то, что я сказал, — пробормотал Ян. — Я… э… вероятно, на какое-то мгновение сошел с ума.

Он размашистым шагом быстро пошел к дому. Люси осталась на садовой дорожке. Она с силой пнула камешек под ногами.

— Сошел с ума? — переспросила она, ни к кому не обращаясь. — Люси, так тебе и надо!

Над поместьем семьи Макинтош занимался новый день.

На этот раз Люси проснулась одна. Раньше она только об этом и мечтала, теперь ей от этого хотелось выть.

— Ничего, нас этим не удивишь, правда, Люси? — подбадривала она себя, вставая. — Как-нибудь переживем.

Одинокая, несчастная, погруженная в меланхолию, она отбивалась от тяжелых мыслей, которые нахлынули вдруг все разом.

Боже, как ей плохо! Всю ночь она думала, анализировала свои странные отношения с Яном со всех точек зрения. И какой сделала вывод?

— Я ему нравлюсь. Я действительно ему нравлюсь, — рассуждала Люси сама с собой.

Она вздохнула и села в теплое, нагретое солнцем кресло у открытого окна.

— Он был просто неотразим. Осадил моего отца, привез меня к себе домой, познакомил со своей замечательной семьей. Он предложил мне стать его женой, но я отвергла его. Я унизила его, и он больше никогда в жизни не сделает мне предложение. Черт! Он сейчас, наверное, уже созвонился с этой глупой Фезер! — Люси залилась истерическим смехом.

Но у нее же есть видеокассета! Она лежит на трюмо, здесь, в ее комнате. Непонятно, что с ней делать.

Ну, чего же тут непонятного! Кассету надо отдать Яну, чтобы он освободил брата от пут взбалмошной жены, и дело с концом.

— Знаешь что, Люси, — вслух сказала она себе, — сматывайся-ка ты отсюда ко всем чертям. Кайла теперь и так освободят, без твоей помощи!

Она натянула шорты и веселенький желтенький топик, почти такого же цвета, что и простыни этой роскошной кровати под балдахином на четырех точеных столбиках, и, что-то напевая, стала быстро укладывать вещи.

Опять эта песенка! Как в тот день, на свадьбе у Стеффи. Happy birthday! — «Счастливого дня рождения!» Ха! Если она хочет дальше спокойно жить, ей нужно раз и навсегда отказаться от празднований своего дня рождения! Как показывает практика, ни к чему хорошему это не приводит.

Люси окинула прощальным взглядом нарядную спальню в лимонно-желтых тонах, едва взглянув на роскошную постель, и тяжело вздохнула — ей некого винить, кроме самой себя. Тогда, в свой день рождения, она слишком много выпила шампанского с текилой, а в бельевой на нее вообще нашло какое-то затмение.

Но здесь, в этой постели, он был такой нежный, такой желанный…

Ни о чем не жалей!

Люси подхватила сумки, закрыла за собой дверь и пошла искать Яна. Разумеется, в библиотеке.

Он уже ждал ее там. На этот раз он не прятался за раскрытой газетой, а предстал перед ней красавцем мужчиной.

Люси сразу вынула из сумки видеокамеру и протянула Яну.

— Надеюсь, это освободит наконец Кайла от Стеффи.

— Да, — процедил он сквозь зубы. — Здесь то, к чему мы так стремились.

— Кому ты хочешь показать эту кассету — Кайлу или Стеффи?

— Ни тому, ни другому. — Он встал и как-то мимоходом взял камеру, стараясь не касаться Люси. — Я решил показать это только твоему отцу. — Он вынул кассету. — Хочу одним выстрелом убить двух зайцев: отнять у твоего отца компанию «Пандора» и вынудить его развести Стеффи и Кайла. Если он не согласится, я открою в Интернете сайт и опубликую эту видеозапись. Оно того стоит. Любой может подключиться и смотреть. Вот так-то. Мы выиграли.

Люси оторопело моргала глазами, утратив на мгновение дар речи.

— Но, Ян… — нерешительно начала она. Вернуть «Пандору» и освободить Кайла из цепких коготков Стеффи — это, конечно, хорошо; но запустить интимную видеозапись по Интернету, чтобы отец увидел свою обожаемую принцессу в объятиях мойщика посуды на экране собственного компьютера?! — Ян, я считаю такой путь совершенно неприемлемым. Это слишком жестоко.

— Да, жестоко, но только так мы добьемся нужного результата. Иначе твой отец не отдаст «Пандору» и не заставит Стеффи развестись с Кайлом.

— А почему бы тебе не рассказать все Кайлу? Тогда он поговорит со Стеффи, и она будет вынуждена с ним развестись. И отец ничего не узнает.

— Во-первых, я не уверен, что Стеффи, даже узнав про видеозапись, разведется с Кайлом. Во-вторых… — Ян пристально посмотрел на Люси и засунул руки в карманы. Когда он стал таким холодным и беспощадным? Ей еще не приходилось видеть его таким. — Я вижу, ты собрала вещи и решила уйти. Пойми, у нас нет другого выхода. Если на твоего отца не давить, он в жизни не отдаст «Пандору». Ты хочешь отказаться от мечты и позволить отцу обобрать тебя?

— Я никогда не ставила своей целью сделать отца несчастным, — твердо проговорила Люси.

— А я-то думал, что ты хочешь победить, — сказал он с сожалением.

— Нет, я только хотела вернуть мамину компанию. — Люси вздохнула. — Если папа увидит эту видеозапись, он будет потрясен до глубины души. Знаешь, Стеффи всегда упрекала меня в том, что я хочу исковеркать ей жизнь. И получается, она права.

Ян покачал головой.

— Вспомни наш уговор: ты помогаешь мне избавить брата от Стеффи, а я помогаю тебе вернуть компанию. Уговор был таким, и я не собираюсь останавливаться на полпути.

— Но меня не устраивают твои методы. — Она старалась говорить спокойно. — Послушай, Ян. Когда Кайлу снимут гипс, он предъявит Стеффи обвинение в нанесении ему тяжких повреждений и потребует от нее развода. Это делают каждый день миллионы мужчин и женщин. Зачем смешивать все в одну кучу — Интернет, мою компанию…

— Да как ты не понимаешь? — перебил Ян. — Мы же договорились! Мы же вместе разрабатывали этот план! Восстановить справедливость — вернуть тебе компанию, а Кайлу — свободу!

— Я все не так себе представляла, — упрямо повторила Люси.

Однако и Ян отступать не собирался. Он подошел к ней, обнял за плечи и начал медленно, глядя ей прямо в глаза, объяснять. Словно она была законченной идиоткой. Или его женой. Люси похолодела.

— Я знаю, ты сердита на меня, — говорил он. — Ты считаешь, что я втянул тебя в сексуальные отношения против твоей воли. Но нам вместе было так хорошо, Люси! И ты это знаешь не хуже меня. Впрочем, раз ты считаешь, что все было просто любовной интрижкой… Значит, что? Значит, надо покончить со всем этим и разойтись.