Вайолет Уинспир - Вино поцелуев

— Мне кажется, — сказал Чано, когда они медленно пошли в сторону площади, — что англичане как-то особенно чувствительны к нашей природе и даже к нашей истории. И еще мне кажется, вы уже привязались к замку и людям из Эль-Сефарина. Во многих отношениях они живут по старинке и очень этим довольны, поэтому Леонардо, законный его владелец, запрещает властям строить здесь отели. Появятся туристы, для них откроют магазинчики сувениров, бассейны, может быть, даже фуникулер проведут, и не успеем мы оглянуться, как обитатели Эль-Сефарина пустятся в гонку за деньгами, которые можно получить от приезжих, заразятся скукой и беспокойством этих туристов и сами потеряют покой. Леонардо волнует благосостояние и счастье этих людей, а вы только представьте, как переменится это чудесное место, если сюда хлынут толпы отпускников.

От этой мысли у Лизы сжалось сердце — в старинных каменных домах вокруг площади было столько старомодного изящества, они стояли в тени высоких олеандровых деревьев, покрытых цветами, и островерхих пальм. Утреннее солнце проникало в замкнутые помещения монастырской больницы, и когда они вошли под арку, у Лизы дух перехватило от цветущих абрикосовых деревьев и слив, от почти золотого блеска плитки, которой был выложен двор. Багряник переплетался ветвями с другим деревом с бархатистыми пурпурными листьями, а под деревьями стояли выложенные такой же плиткой скамьи, наверное такие же старые, как сам монастырь.

Белая стена в солнечных бликах, маленькие квадратные окошки прикрыты зелеными ставнями, а над зданием возвышалась та самая колокольня, красивая, стройная, с открытой галереей, откуда звон колоколов разносился далеко по округе, поднимаясь высоко в горы.

— Это монастырь де Виста-дель-Соль, — сказал Чано. — Внешнее убранство сохранилось в том виде, как он был построен, но внутри все сделано по последнему слову техники, на пользу пациентам. Добрые сестры этого монастыря изучают медицину в одной из лучших больниц Мадрида, а здешний главный врач, к счастью, больше заботится о здоровье жителей деревни, чем о том, чтобы сделать себе состояние на богатых пациентах, чья главная болезнь, как правило, заключается в излишествах. Такой человек, как Леонардо, избавлен от этой опасности благодаря своему образу жизни, включающему множество обязанностей, хотя его отец, прежний граф, был вовсе не гак прилежен.

Чано пожал плечами и протянул руку к крошечным белым цветкам с восковыми лепестками, чей аромат напоминал запах жимолости.

— Наверное, это потому, что он неудачно женился. Несомненно, правильный выбор спутника жизни все меняет. Тела могут испытывать притяжение, но не менее важно, чтобы души находились в согласии. А вы как думаете, сеньорита?

— О, это очень глубокий вопрос, сеньор. Без любви, конечно, невозможно. Я… честно говоря, я пока еще так глубоко об этом не задумывалась. — Тут она закусила губу, понимая, что выдала себя. — Может быть, пойдем поищем Ану? Нас пустят в больницу?

— Да. — Он кинул на нее серьезный задумчивый взгляд, словно атмосфера монастыря не позволяла допустить мысль, что они с Леонардо не любят по-настоящему друг друга.

— Нам сюда? — Она торопливо прошла под арочный свод и почувствовала огромное облегчение, заметив, что им навстречу по коридору идет Ана.

— Я увидела вас в окно! — воскликнула Ана. Глаза ее сияли, темные волосы были распущены тяжелой волной, словно она только что играла с кем-то из маленьких пациентов. Лиза никогда еще не видела ее такой юной и счастливой. — Чано! Как я рада тебя видеть!

— А как я рад видеть тебя, pequena! — Он схватил Ану за руки и поднес их к своим губам. И когда девушка зарделась как роза, Лиза уже не сомневалась, что Чано ей небезразличен. Видимо, их взаимная симпатия родилась уже давно, но бедная девушка считала, что не вправе распоряжаться собственной жизнью, и предоставила все на волю графини.

Лиза улыбнулась про себя и на мгновение забыла то безмерное, невыносимое чувство вины, которое переполняло ее. Что ж, если ее пребывание в замке Эль-Сефарин принесет счастье хотя бы этим двоим, ей не стоит расстраиваться из-за обмана. У Аны был такой вид, словно само солнце лучилось у нее из глаз, а Чано держал ее за руки и смотрел на нее так, словно прямо тут же, на месте, готов был схватить на руки и унести.

— Если ты на сегодня закончила, мы отвезем тебя на машине обратно в замок, — сказал он. — Знаешь, Ана, хотя это и невозможно, ты стала еще прелестней с тех пор, как я видел тебя в последний раз! И так повзрослела!

— Спасибо за комплимент, Чано. Но мои растрепанные волосы…

— Тебе это очень к лицу, — вмешалась Лиза. — Так ты выглядишь моложе и естественнее. Тебе надо носить их распущенными и не убирать все время в строгий пучок. Правда, Чано?

— Совершенно верно. Не могу не согласиться. Сейчас уже четыре часа, кафе на площади должно вот-вот открыться. Пойдемте что-нибудь перекусим, прежде чем ехать назад? Мы можем взять, к примеру, отличные churros, которые в городе не умеют делать, там они всегда подгорелые. Господи, в наши дни городская жизнь стала такой сумасшедшей, такой напряженной. До чего же здорово выбраться за город, где чистый свежий воздух, а девушки милые и сладкие, как фрукты на деревьях. Идемте! Мы заслужили небольшое лакомство.

И все втроем бодрым шагом направились к площади, где под парусиновым тентом были расставлены столики у кафе, а олеандры и пальмы бросали прохладную тень на плиты мостовой. Много народу тянулось в том же направлении, из открытой двери кафе доносился аромат молотого кофе, приманивая прохожих.

Они сели за небольшой столик. К ним тут же подошел официант и принял их заказ — ледяной мандариновый коктейль, блюдо churros, золотистых, хрустящих, засахаренных.

После этого Чано откинулся на плетеном стуле и стал внимательно рассматривать своих спутниц, которые представляли поразительный контраст. Ана, с волосами цвета воронова крыла, в темно-красном свитере поверх блузки с длинными рукавами. И Лиза, в бледно-зеленой безрукавке, в светлых брюках, облегающих длинные ноги, без сережек, со светлыми волосами, блестевшими на солнце. У большинства испанских девочек в самом раннем возрасте в мочках ушей появлялись маленькие золотые сережки, и с годами их сменяли золотые кольца, подвески, целые гирлянды из жемчуга, бирюзы или драгоценных камней, которые смотрелись ослепительно красиво на фоне смуглой кожи и густых черных волос.

Лиза увидела, что Чано остановил взгляд на маленьких золотых сережках в ушах у Аны, и догадалась, о чем тот думает, — как хорошо было бы увидеть там настоящие, сверкающие драгоценные камни.