Марджори Уорби - Долина любви

В тот день Мигеля не было дома. Утром у него была деловая встреча, а потом собрание попечителей больницы. Когда день уже клонился к вечеру, горничная принесла Вивьен приглашение Мигеля прийти к нему на аперитив. Уверенная, что Мария-Тереса тоже будет там, Вивьен вошла к нему в комнату, надев красивое длинное платье из желтого шелкового джерси, и неожиданно застала его одного.

— Добрый вечер, сеньорита. Вы выглядите сегодня как луч солнечного света.

— Благодарю вас, дон Мигель.

— Я не могу предложить вам такой же чудесный закат, какой был в прошлую субботу, но позвольте утешить вас бокалом хорошего вина.

— Такой необыкновенный закат бывает, наверное, один раз из ста, — заметила Вивьен.

— Нет, гораздо чаще, чем вы думаете. Такое зрелище по душе каждому, но я люблю и другие моменты. Сейчас, например, на горы спустились сумерки, короткие сумерки перед наступлением ночи. Но вы не можете их увидеть, когда зажжен свет.

— Давайте выключим его, — предложила Вивьен.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Вы хотите посмотреть? Тогда мы так и сделаем. — Он выключил настольную лампу, а затем все остальное освещение. — Все же лучше выйти на террасу. Я думаю, там достаточно тепло.

Он открыл одно из высоких окон и, поставив перед ним скамеечку, помог Вивьен выбраться на террасу. Последние отблески уходящего дня стремительно таяли. Мигель и Вивьен стояли на широкой террасе, любуясь развернувшейся перед ними панорамой.

Вокруг стояла звенящая тишина. Взмывающие ввысь вершины гор еще были видны даже вдали, ближние темные скалы вырисовывались довольно четко, а в долине уже сгущались тени. Нигде не было ни огонька. Только один раз мчавшаяся по извилистой дороге машина прорезала своими огнями темноту и скрылась, оставив после себя еще более густую черноту ночи. Вивьен поежилась.

— Вам холодно, — встревоженно произнес Мигель.

— Нет, нет, — запротестовала она. — Просто меня отчего-то пробирает дрожь.

— Почему? — спросил он.

Она попыталась объяснить, но не смогла. Он же снял с себя пиджак и накинул Вивьен на плечи. Она снова начала возражать, но Мигель положил ей руки на плечи, лишив ее возможности освободиться. Внезапно она затихла, слова протеста замерли у нее на губах и она почувствовала, как его руки успокаивают ее. Так они и стояли некоторое время — Мигель чуть позади, положив руки на плечи Вивьен и не произнося ни слова. Наконец он нарушил молчание.

— Я понимаю ваши чувства. Для меня это тоже загадка, которую хранят горы. Таинство прихода ночи и одиночества человеческой души. Беспомощность и слабость человека перед силой природы. — Он замолчал, потом произнес уже менее серьезно: — Это пугает вас, Вивьен?

— Да, немного, — ответила она, — но гораздо больше привлекает. — «Опять Вивьен», заметила она, а не «сеньорита», как обычно.

— Вам нравится здесь? — сказал он, и это почти не было вопросом, а прозвучало с таким удовлетворением в голосе, что Вивьен даже удивилась. Он очень любит эти места и хочет, чтобы и другие относились к ним точно так же, подумала она.

— Но я не хотела бы оказаться там одна, в горах, — заметила она. — Ни днем, и уж конечно, ни ночью.

— Вы не одна, — напомнил он ей.

Она быстро повернулась к нему.

— Конечно, и мне не страшно, когда вы рядом.

— Уже стало слишком темно: ничего не видно. Давайте вернемся в комнату, — предложил он.

Он помог ей перебраться в комнату, закрыл окно, зажег свет и задернул тяжелые шторы.

— Пожалуйста, — сказал он, протягивая ей бокал с вином.

Вивьен удивлялась, что Мария-Тереса до сих пор не пришла, но причина ее отсутствия скоро стала понятна. Мигель налил себе вина и, остановившись у камина, посмотрел на Вивьен.

— Мария-Тереса сообщила мне, что вы обе уезжаете на асиенду, — сказал он.

— Да. Она хочет показать мне эти нетронутые цивилизацией земли. Мне так интересно все это увидеть.

— Пока они еще не уничтожены? — спросил он, и в его голосе прозвучали нотки горечи. — Пока бульдозеры не проложили там новые дороги, и высотные отели не взметнулись в небо? Пока фламинго не прогнали с их исконных мест, не убили последнюю рысь и не истребили последнего орла?

Она почувствовала в его словах искреннюю боль за уничтожение природы его родной страны.

— Это очень печально, — сказала она. — Но что я могу сделать?

— Конечно, ничего. Простите. Мне не следовало обрушивать на вас свой гнев. — Его тон сразу изменился, и он продолжал: — Вернемся к асиенде, сеньорита. Чья была идея поехать туда?

— Моя, — ответила она. Он хочет знать, были ли у Марии-Тересы особые причины желать этой поездки? — Мне там очень понравилось, но было мало времени, чтобы как следует там все осмотреть.

— Вы считаете, что это поможет Марии-Тересе увидеть мир? — Его голос звучал сухо, но с Легким сарказмом.

— Может быть, я была эгоистична, подумав только о своем удовольствии. Она спросила меня, что бы мне хотелось увидеть.

— То есть вы не думали, что эта поездка может быть удовольствием и для нее?

Вивьен решила взять быка за рога.

— Подумала. Заметно, что наслаждается пребыванием там. Она прекрасно ездит верхом, и это ей нравится. Это счастливое место: мы обе в восторге от предвкушения этой поездки.

— И у вас не было каких-то иных мотивов?

Вивьен заколебалась, и Мигель заметил это.

— Так каков же ваш мотив?

— Это скорее возможность.

— Возможность чего?

— Возможность убедиться самой, насколько глубока вера Марии-Тересы в ее будущее предназначение: не может ли другое, более сильное чувство изменить ее намерение.

— Не пытайтесь играть роль провидения.

— Я и не собираюсь, я остаюсь лишь наблюдателем.

— Будете наблюдать за Марией-Тересой?

— Да.

— За кем-нибудь еще?

Вивьен опять заколебалась.

— За Фернандо Эскобедо? — поинтересовался он.

Что-то в голосе Мигеля заставило ее промолчать.

— А если ваши наблюдения покажут, что Фернандо сможет повлиять на Марию-Тересу, что тогда?

Вивьен осторожно посмотрела на Мигеля.

— Они могли бы быть счастливы вместе, — сказала она.

— По-вашему выходит, что помочь ей узнать мир, это значит толкнуть ее в объятия первого встречного и совершенно неподходящего для нее мужчины? — раздраженно бросил он.

— Неподходящего? Почему Фернандо Эскобедо неподходящая партия?

— Он — мой управляющий. Его отец был крестьянином до тех пор, пока мой отец не заинтересовался им и не дал ему образование.

— Это же просто снобизм! — возмущенно заявила Вивьен.