Одри Хэсли - Доверься сердцу

Окажись сейчас в палате кто-нибудь из посторонних или просто незнакомый человек, у него не возникло бы и тени сомнения в том, что этот крепкий, рослый мужчина занимается делом, которое знакомо ему, как собственные пять пальцев.

– Умница. – Капельки пота застилали глаза, щекотали щеки, но ему некогда было смахнуть их. – Вот уже головка показалась. А теперь и плечико…

Еще один истошный крик… и роженица откинулась на подушку, широко и беззвучно открывая рот.

Петер отшатнулся – маленький комочек человеческой плоти, красный, сморщенный, скользкий, барахтался на простыне.

В эту самую минуту в палату влетели врач с акушеркой.

– Ну… Как дела?

Одного взгляда на новорожденного оказалось достаточно, чтобы убедиться, что все самое страшное уже позади.

– Стремительные роды. И мать, кажется, в хорошем состоянии. Поздравляем с сыном, господин Адлер! Извините, но в соседней палате дело обстоит гораздо хуже. Нам надо туда вернуться… А он у вас молодец, госпожа Адлер, настоящий мужчина!

Давно Петер не испытывал такого удовольствия от чужой похвалы. Но стоило двери закрыться за врачом и акушеркой с младенцем на руках, как голова у него закружилась, и он опустился на стул, стоящий возле стола.

– Ты слышала, дорогая? У нас прекрасный мальчик.

Слезы брызнули у нее из глаз.

– Это чудесно, – едва выдавила она сквозь рыдания. – А ты… Ты был просто великолепен.

Петер приосанился.

– Я делал только то, что нужно, дорогая.

– Нет, нет, ты сделал гораздо больше. За какого прекрасного человека я вышла замуж!

– Перестань, Илона, а то я совсем задеру нос… А вот и маленький Адлер. Хочет, должно быть, поближе познакомиться с мамочкой. Могу я его подержать?

Акушерка – высокая полная дама – важно кивнула головой.

– Конечно, господин Адлер. Только не разворачивайте.

Он взял сына на руки и почувствовал, что ради этого момента стоило жить. Какой прелестный, необыкновенный малыш!

– Посмотри, дорогая, какое чудо ты произвела на этот свет! Можешь подержать его. Если, конечно, не очень устала.

– Я чувствую себя нормально. – Илона взяла младенца и положила рядом с собой. – Петер, он такой хорошенький. Посмотри, у него такая же ямочка, как у тебя.

– Ямочка?

На крохотном подбородке малыша действительно красовалась микроскопическая ямочка. Значит, это будет второй Адлер с ямочкой на подбородке. Ни у отца, ни у Гуго ничего похожего не было. Странно все-таки. Он сам подивился этой мысли. Акушерка, между тем, не уходила.

– Вы покормите мальчика? – спросила она Илону. – Вы ведь собираетесь кормить его грудью?

– Ну конечно! – воскликнула Илона. – Одна моя подруга утверждает, что это намного проще, чем кормить из бутылочки.

– И гораздо полезнее для малыша, – назидательно молвила акушерка.

Она помогла Илоне сесть, подложив ей под спину несколько подушек.

Петер был буквально очарован тем, как жадно его голодный наследник припал к материнской груди.

– Ваша супруга все делает правильно, – с улыбкой сказала акушерка. – Знаете, у некоторых молодых мам бывают проблемы с грудным вскармливанием. Но у вас, я вижу, все будет хорошо. Господин Адлер, кто-нибудь еще хочет взглянуть на малыша, прежде чем я уложу его в кроватку?

Петер взглядом попросил у Илоны разрешения продемонстрировать их первенца родным и знакомым. Кивнув головой, она бессильно закрыла глаза…

Посетители, желающие взглянуть на Адлера-младшего, уже собрались в приемной клиники. Любопытствующих оказалось так много, что они заняли целый ряд кресел у стены.

Здесь была мать Илоны со своим последним любовником, который явно собирался стать ее первым мужем. Рядом с ней сидели мать Петера, специально приехавшая из Гамбурга, Франц и Амелия, ожидающая второго ребенка. Артур и Изольда, как всегда, мило ворковали в уголке.

Когда Петер вышел, глаза всех присутствующих обратились к нему. Счастливый отец, однако, помалкивал, явно испытывая их терпение.

Но вот его непроницаемое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Мальчик! Слышите, мальчик!

Все вскочили. Амелия чмокнула его в щеку, а эмоциональная мама Илоны даже захлопала в ладоши. Мужчины стиснули обе руки Петера. Последней, утирая слезы, подошла его мать.

– Желающие поглядеть на Адлера-младшего, – объявил Петер, – могут пройти в детскую. Акушерка покажет вам маленького Иоганна.

Все стремительно бросились в коридор, чтобы через стекло полюбоваться новорожденным. Петер остался наедине с матерью.

– Мы решили назвать его Иоганном, мама, – сообщил он.

– Хорошее имя, – тихо сказала пожилая дама. – Красивое и звучное. Тебе повезло с ребенком, Петер.

– Знаешь, у него ямочка на подбородке, как у дяди Иоганна, – Петер посмотрел ей прямо в лицо.

Ее серые глаза округлились.

Он взял мать за обе руки и обнял.

– Не волнуйся, мама. Все хорошо. Знаешь, в детстве, когда дядя Иоганн приходил в наш дом, я всегда был ему рад. Скажи, он был добрым и честным человеком?

Она кивнула, комкая в дрожащих пальцах носовой платок.

– Мы познакомились на вечеринке. Твой отец в тот вечер отправился к своей любовнице, и я вынуждена была пойти одна. Какой-то молодой мужчина подошел ко мне и заговорил. Он был такой красивый, милый и очень… одинокий. Я тоже чувствовала себя никому не нужной, брошенной собственным мужем. Мы выпили, а потом пошли прогуляться. Так начался наш роман… Конечно, потом меня замучило раскаяние. А страх перед твоим отцом отравил мне всю жизнь.

– Но это не мой отец, – напомнил Петер.

– Я не сразу это поняла, – вздохнула мать. – Только когда увидела ямочку на твоем подбородке, все стало ясно.

– Бабушка ведь тоже знала. Это она придумала историю о дядюшке Курте.

– Да. На самом деле у Курта не было никакой ямочки. Понимаешь, она терпеть не могла Адлеров, насквозь их видела. И поэтому завещала все деньги тебе. Она тебя очень любила. – На этот раз вздохнул Петер. – Ты сердишься на меня?

– Что ты, мама. – Он поцеловал ей руку. – Как я могу сердиться? У тебя была такая тяжелая жизнь.

– Мне следовало бы уйти от мужа к Иоганну. Он так умолял меня об этом.

– А что стало с ним потом?

– Он уехал куда-то очень далеко. Кажется, в Австралию. Знакомые говорили, что он погиб в Сиднее в автокатастрофе.

На минуту Петеру стало грустно, оттого что он никогда не увидит своего родного отца и тот не разделит с ним сегодняшнюю радость.

– Прости меня, сынок, – тихо повторила мать.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Не расстраивайся. Ведь ты хотела, чтобы нам с Гуго было хорошо.

– А знаешь, твой брат сделал предложение Ирене!