Мэри Берчелл - Сердце мужчины

— Да, я вас понимаю.

Хилма внутренне удивилась, что хозяйке дома пришла в голову мысль сказать все это именно сейчас.

«Почти как предсказание, — подумала Хилма. — Эта приятная женщина и чудесная комната как будто олицетворяют собой образ жизни, который я сознательно выбрала. Хорошо знать заранее, как все это будет».

Обернувшись к миссис Элтон, она улыбнулась и сказала:

— Большое вам спасибо, что вы позволили мне посмотреть на ваших мальчиков, было бы очень жаль быть у вас в доме и не увидеть их.

Она имела в виду все, а не только детей.

Спустившись вниз, они обнаружили, что джентльмены, потягивая шерри, обсуждают пейзажное садоводство.

— Да, это великолепная мысль… просто великолепная, — говорил Роджер. — У нас тоже может быть что-то в этом роде, Хилма. — Он с энтузиазмом обратился к вошедшей в комнату Хилме.

Она испытала странное, но приятное чувство, что ее впустили в какой-то магический круг. Этот разговор о детях, домах, садах… без малейшего беспокойства о средствах… все это оказалось очень приятным. Ты начинал ощущать удивительный душевный покой и комфорт.

— Вы не возражаете, если мы пообедаем пораньше? — спросила миссис Элтон. — Тоби удалось достать билеты на первое представление в «Коронет», и мы приглашаем вас в театр. Мы подумали, что вам это доставит удовольствие.

«Приятный сюрприз… просто так, мимоходом… всего лишь элемент повседневной жизни этих людей», — напомнила себе Хилма и почувствовала себя очень довольной и счастливой.

За обедом миссис Элтон сказала:

— Мне очень жаль, что я не встретилась с вами на маскараде. Мы только несколько минут виделись с Роджером, а вы в это время танцевали с кем-то… А, нет. Я вспомнила. У вас что-то случилось с платьем, не так ли? Очень неприятно! Это всегда так не кстати…

Хилма согласилась, что это безусловно так, и поинтересовалась, понравился ли Элтонам бал.

— Да, разумеется. Там ведь было очень много приятных людей. На этих благотворительных вечерах никогда заранее не знаешь, кто там будет. Но в этот раз мы получили огромное удовольствие.

Поддавшись порыву, от которого она никак не могла удержаться, Хилма спросила:

— Это вы, кажется, познакомили Роджера с Эвелин Мурхауз?

— Наверное, мы.

— Очень милая девушка, — заметил Роджер, хотя имел в виду скорее ее финансовое положение.

— Да-а, — протянула миссис Элтон многозначительно.

Хилма улыбнулась ей.

— Значит, вам она не нравится?

— Нравится. Думаю, что нравится. По правде говоря, Тоби она нравится больше, чем мне.

Ее муж рассмеялся.

— Ты слишком многого хочешь от позолоченной лилии, дорогая. Я знаю Эвелин Мурхауз с того времени, когда она была вот такусенькая. — Он отмерил от пола какое-то невероятно маленькое расстояние. — И с тех пор она всегда имела все, что хотела. Нельзя ожидать, что такая девушка не была бы эгоистичной и властной.

— Да, наверное, ты прав, — согласилась жена с некоторым сомнением в голосе. — Но я все равно считаю, что Бак Вэйн чересчур хорош для нее во всех отношениях. Я часто думаю, понимает ли он, какой груз принимает на себя.

— Это что, ее жених? — поинтересовался Роджер.

— Да.

— Что ж, я думаю, он не попросил бы ее руки, если бы не хотел, чтобы она стала его женой. — Для Роджера в жизни все было предельно просто и ясно.

— Но здесь были некоторым образом особые обстоятельства, — задумчиво заметил Тоби, а жена добавила:

— Думаю, всегда есть доля риска в браке, где большая часть денег принадлежит жене.

— О, безусловно! — Роджер был шокирован. — У них именно так обстоит дело? Согласен, что ситуация не из приятных.

— А что за особые обстоятельства? — спросила Хилма, стараясь не показать своей заинтересованности.

Миссис Элтон наморщила лоб, пытаясь припомнить.

— Это как-то связано с наследством. Кажется, Баку не оставили денег, чтобы сохранить фамильное поместье в Шропшире, а Эвелин, каким-то образом узнав об этом, захотела его купить. Ей очень импонировало, что у него такие именитые предки и все такое, надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Теперь, дайте-ка мне вспомнить. Отец Бака умер совсем молодым, оставив двух сыновей. Так, Тоби?

— Да, Бак — старший. Их воспитывал дед. Он дожил Бог знает до какого возраста и умер несколько месяцев тому назад. Он никогда не любил Бака.

— Да, да, теперь я все вспомнила, — нетерпеливо вмешалась жена. — Дай мне рассказать. Это просто, как в романе. Этот дед был страшным мерзавцем. Я это хорошо знаю, потому что мои родители были из того же графства, и там никто слова доброго о нем не мог сказать. Он менял свое завещание буквально по два раза в неделю, просто из удовольствия смотреть на то, как унижаются и подхалимничают все родственники.

— А Бак? Бак не подхалимничал? — спросила Хилма, едва не показав, что знает, о чем говорит.

— Нет, конечно, не думаю, чтобы он это делал. Во всяком случае, он не вел себя так, как хотелось бы старику. И когда после его смерти прочли завещание, оказалось, что Баку завещан фамильный дом. Как старшему, он и так ему полагался, но этот мерзкий старик ухитрился каким-то образом не оставить ему ни пенни.

— Полагаю, что каждый имеет право оставлять свои деньги, кому он хочет, — нравоучительно произнес Роджер. И Хилма вспомнила, насколько иначе прозвучали эти слова в устах Бака.

— Да, конечно, — протянула миссис Элтон, явно не согласная с его резюме. — Во всяком случае, Баку ничего не оставалось, как продать поместье…

— Он мог сдавать его, — твердо сказал Роджер.

— Нет, там требовался очень большой ремонт или что-то в этом роде. И, прежде чем сдавать, он должен был привести его в порядок, естественно, денег у него на это не было.

— В конце концов, он мог бы его заложить. — Роджер задумчиво поглаживал подбородок.

Даже спокойная и выдержанная миссис Элтон начала раздражаться.

— Возможно, оно уже было заложено. Не знаю. В любом случае, он объявил о продаже… и Эвелин Мурхауз приехала туда посмотреть. Одни говорят, что она влюбилась в дом, другие, — что в Бака.

— А некоторые говорят, что Бак влюбился в нее, — насмешливо заметил муж, — а недоброжелатели утверждают, что он влюбился в ее деньги. Но как бы то ни было, они помолвлены, и она выглядит вполне довольной, а он — достаточно преданным. И теперь они собираются жить в фамильном доме, со всеми портретами и прочими реликвиями былого величия. Я, право, не понимаю, почему Энн не одобряет, вроде так здорово все устроилось.

— Потому что, — Энн Элтон упрямо посмотрела на него, — потому что, хотя все так и есть, я всегда чувствовала к людям, которые хотят «купить» себе предков, как бы это помягче выразиться, некоторую неприязнь. И Эвелин здесь не исключение. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать.