Марта Поттерс - Время не властно

11

Дороти вздрогнула, словно от удара. А у Алана сжалось сердце, когда он увидел в ее ореховых глазах выражение подстреленной птицы. Он внезапно осознал, как много значила для нее встреча с отцом, и почему она держала это в тайне. Скрестив на груди руки, Дороти отвернулась, вся ее поза выражала боль и глубокое уныние.

— Я приду через минуту, — сказал Алан сестре, которая, коротко кивнув, отошла.

— Дороти, — неуверенно проговорил он, борясь с желанием прижать ее к своей груди и утешить, как утешают маленьких детей.

— Все в порядке, — произнесла она безжизненным голосом. — Вам лучше поторопиться к от… к Эндрю, — поправилась она поспешно, и услышала, как Алан вздохнул.

— Я недолго, — пообещал он.

Затаив дыхание, Дороти дождалась, пока удалятся его шаги, и тихо застонала. Крепко закусив губу, она подавила готовые вырваться из груди рыдания и проглотила сжимавший горло комок, зная, что стоит ей только заплакать снова, как остановиться будет уже невозможно.

Итак, отец во второй раз отверг ее! Сколько ни готовила она себя к такому исходу событий, теперь, когда это произошло, боль, которую она ощутила в сердце, была намного мучительнее, чем можно было представить. Дороти пришло в голову, что в ее силах было избавить себя от этой боли, если бы она не стала ворошить прошлое. Ведь она могла сдержать любопытство и не заглядывать в материнский дневник, или оставить прочитанное без последствий и продолжать жить, как жила до сих пор.

Но все же она твердо знала, что если бы можно было повернуть время вспять, она повторила бы все снова. Она не жалела о сделанном. Дороти нашла отца, встреча с которым была заветной мечтой ее детства.

Дороти смахнула случайную слезинку и села на ближайший стул. Ее мысли обратились к Алану, и сердце забилось чаще, стоило вспомнить, как хорошо и уютно было ей в его объятиях. По телу разлилось приятное тепло, и на какое-то время девушка воспрянула духом. Вряд ли Алан поверил в то, что она дочь Эндрю, но тем не менее он не стал ругать ее или высмеивать, а внимательно выслушал. Растроганный ее состоянием, он предложил свое участие, подставил дружеское плечо, хотя и усомнился в ее правоте.

Его доброта и великодушие глубоко тронули Дороти, и у нее появилось новое основание, чтобы любить этого человека. И еще ее приводило в восхищение то, как заботлив Алан по отношению к людям, за которых считает себя ответственным. Из него вышел бы превосходный отец — любящий, твердый, такой, о котором она сама когда-то мечтала.

Такого человека, как Алан, ей еще не доводилось встречать. Дороти знала, что вернувшись в Арканзас, она оставит здесь частицу себя — свое сердце.

Но продолжая находиться здесь, она только сделает себя уязвимой для новых разочарований. Теперь, когда Алан узнал об ее родстве с Эндрю, он, конечно, будет испытывать неловкость, общаясь с ней.

Если бы можно было не встречаться больше с Аланом и его родителями! Но нет, она привыкла прямо смотреть в лицо жизни, и не стоит менять привычки. Завтра состоятся скачки. Дороти пообещала сопровождать Алана и его родителей в Олбани, чтобы проследить за Алмазом. Как только они вернутся на ранчо, она сразу начнет готовиться к отъезду.

При мысли, что она больше не увидит Алана, его обаятельной улыбки, не почувствует вкус страсти в его поцелуях, сердце Дороти больно сжалось. И все же знать, что она способна полюбить глубоко и беззаветно, даже если ее избранник и не разделяет ее чувств, это замечательно. Несмотря на боль, которую приносит такая любовь.

Когда через несколько минут Алан вернулся в приемную, он увидел, что Дороти держит на руках ребенка. Рядом с ней сидела женщина, несомненно мать этого ребенка, с мальчиком лет трех на коленях. Дороти улыбалась крепко спавшему младенцу, покачивала его бережно и что-то тихо ворковала.

У Алана на несколько секунд замерло сердце, а затем забилось часто и неровно. В женщине с ребенком на руках ему всегда виделось что-то бесконечно трогательное и восхитительно прекрасное. У него даже навернулись слезы на глаза, и сжалось горло от избытка чувств. Он снова вспомнил о своем не родившемся ребенке, которого так хотел иметь.

Дороти подняла глаза, увидела скорбное выражение его лица и у нее упало сердце. Она втайне надеялась, что Алан убедит Эндрю хотя бы повидать ее, поговорить с ней. Но как видно этому не суждено сбыться.

Дороти встала и, сказав что-то сидевшей рядом женщине, осторожно передала ей спящего младенца.

— Как Эндрю себя чувствует? — спросила она, пока они шли к машине.

— Неплохо, — ответил Алан и больше ничего не прибавил.

Возвращение на ранчо прошло в молчании. Когда они подъехали к дому, Дороти увидела, что на площадке стоят машины гостей, а значит, вечеринка еще не окончилась.

— Я буду благодарна, если все, что я вам рассказала, останется между нами, — сказала Дороти, когда Алан повернул ключ зажигания.

— Можете на меня положиться, — ответил он.

— Да… и извинитесь за меня перед вашими родителями, — добавила Дороти, когда они поднялись по ступеням веранды. — У меня нет настроения веселиться. Я пройду, пожалуй, через заднюю дверь и сразу поднимусь в свою комнату.

— Дороти! — Услышав свое имя, Дороти замерла на верхней ступени лестницы в непонятной надежде. — Мне правда жаль. Эндрю только хотел…

— Вам не нужно ничего объяснять. Я все отлично понимаю, — перебила она, не дав ему закончить. Она не хотела больше разговаривать об отце и не нуждалась в жалости Алана. Гордость громко заговорила в ней. — Да, кстати, если завтра на скачках с Алмазом все будет в порядке, я вернусь в Арканзас с первым же автобусом.

Сказав это, она круто развернулась и заспешила прочь прежде, чем стоявшие в ее глазах слезы успели перелиться через край.

В субботу ипподром в Олбани напоминал возбужденный улей. По мере того, как приближались шестые по счету главные скачки дня на кубок Джейн Вандерхуф, волнение нарастало, и толпа гудела все громче. В лазурном небе ярко сияло солнце, и собравшиеся на ипподроме люди пребывали в приподнятом праздничном настроении — все, кроме Дороти. Она провела тяжелую ночь, измученная беспокойными снами, в которых фигурировали то Алан, то ее отец.

Норман Латимер с оживленной улыбкой на лице прокладывал дорогу сквозь толпу, сопровождая жену и Дороти к помосту, где находились места для членов скакового клуба и откуда можно было наблюдать за происходящим с высоты птичьего полета.

Со вчерашнего вечера Дороти еще не видела Алана. За завтраком он не появился, а когда она справилась о нем, Соня ответила, что Алан позавтракал очень рано, поскольку решил сопровождать автофургон, в котором повезут на скачки двух его лошадей.