Люси Гордон - Ах, карнавал!..

— Ты, — проговорила Рут, — ты бросил меня и убежал.

Картина, которую она вспомнила, все повторялась и повторялась перед ее мысленным взором во всех своих ужасающих подробностях.

— Ты оставил меня на растерзание этим хулиганам, — медленно повторила она.

— Рут, что случилось? — спросил Пьетро.

— Когда на нас напали в парке, он попросту сбежал.

— Неправда, — начал Джино. — Я пошел за помощью, ты мне сама сказала…

— Нет, ты спасал собственную шкуру, — уверенно произнесла она и посмотрела на него так, словно видела этого человека впервые. В каком-то смысле так оно и было.

— Ты не можешь знать того, что случилось. Ты ничего не помнишь…

— Теперь — помню. Память вернулась ко мне. Я же могла умереть. Ты бросил меня там. Убирайся отсюда.

Последние слова она уже выкрикнула, потому что Джино сделал движение по направлению к ней. Но рядом был Пьетро, он защитил ее.

— Держись от нее подальше, — предупредил он.

— Послушай, все было не так, как она говорит…

— Нет, все именно так и было, — сказала Рут. — Я еще удивлена, как это ты осмелился ко мне в больницу заглянуть.

— Я — я должен был узнать, как ты, — забормотал он.

— Нет, ты хотел убедиться, что я все накрепко забыла и тебя не выдам. Вот почему ты так быстро сбежал в Италию.

— Я думал, что и так переживаний хватило для тебя, — попытался убедить ее Джино. — Тебе было бы больно видеть меня, потому я уехал, ради твоего же блага.

— Так ты солгал мне! — раздался возмущенный голос стоявшей рядом девушки. — Сказал, что это она оставила тебя.

— Ничего удивительного, что весь этот год ты держался от меня подальше! — выпалил Пьетро. — И боялся, что, если обнаружится, какой ты негодяй, я уволю тебя. Ты был прав. Уходи и не показывайся мне больше на глаза. Никогда.

— Ну, пожалуйста, будь же благоразумным…

— Благоразумным? — вопросил Пьетро. — Ты думаешь…

— Не надо, Пьетро, остановись. — Рут тронула его за плечо. — Забудь. Он этого недостоин.

— Забыть? После того, что он с тобой сделал?

Но теперь она вполне могла справиться с той правдой, которая ей открылась. Она выстояла.

— Неважно, это уже неважно, — отозвалась Рут. — Разве ты сам не видишь? Он мне безразличен. Все кончено. Я выяснила все, что хотела.

— Ты уверена? — спросил он, вглядываясь в ее лицо.

— Уверена, как никогда! Я люблю тебя, и только тебя. Понимаешь?

— Кажется, да.

И с этими словами он притянул ее к себе и обнял, и когда они оглянулись, то обнаружили, что остались одни.

— Ушел, — констатировал факт Пьетро.

— Пусть идет.

— Думаю, Джози наконец тоже увидела его в истинном свете, — сказал Пьетро.

— Да можешь ты о нем забыть, наконец? — мягко упрекнула его Рут.

Он покачал головой.

— Нет. Я не могу не думать об одной важной вещи. Что буду делать, если ты покинешь меня и я останусь один. Если ты не выйдешь за меня замуж…

Вместо ответа она потянулась к нему и поцеловала.

Карнавал закончился великолепным фейерверком, который запускали откуда-то с лодки, в лагуне. На берегу играл оркестр. Концерт начался в одиннадцать часов и закончился с последним ударом курантов, как раз в этот самый момент и начался Великий пост.

— Ну, мне-то точно не в чем раскаиваться теперь, — сообщил Пьетро, когда они возвращались домой. — Ни раскаяний, ни сожалений отныне.

— Ты в этом уверен? — поддела его Рут.

— Да, абсолютно. — Пьетро с обожанием посмотрел на нее.

Праздник закончился. Толпы людей возвращались в отели, и большинство из них завтра покинет Венецию.

Наконец они достигли дверей дворца, где их радостно встретил Тони.

— Кажется, он хочет спать, — заметил Пьетро.

Тони вопросительно посмотрел на него.

— А мне сдается, он просится на прогулку, — не согласилась Рут.

— Ладно, идем.

Проходя по мосту Риальто, они остановились, глядя на проплывающие мимо гондолы. Из одной им помахал парень и поздравил со скорым венчанием.

— Откуда он знает? — спросила Рут.

— Это племянник Мины. А тот, что сидит за ним, — крестник Мины, а там — еще один.

— Ты хочешь сказать, что о нашей свадьбе уже знает вся Венеция? — подозрительно спросила она его.

— Уверен на все сто.

Тони встал лапами на каменный парапет и залаял. Гондольер поприветствовал его взмахом руки, после чего скрылся под мостом.

— Кажется, вся Венеция хочет нашей свадьбы, — виновато ответил ей Пьетро. — Все только и ждут той минуты, когда дворец снова заживет полной жизнью.

— Ты в этом уверен? — спросила она. — Не думаю, что Золушка привыкла к такой роскоши.

— Золушка — нет. Зато графиня Банелли будет вынуждена.

— Видно, придется, — нарочито вздохнула Рут. — А я уже успела привыкнуть к этой маленькой комнатке. Она такая уютная. Я так хотела бы в ней остаться, но полагаю, теперь это невозможно.

— Когда ты будешь со мной ссориться, можешь жить там. Только не забудь оставить записку на столике, чтобы я знал, где тебя искать, а не бегал в поисках своей милой по всему городу. Меня не поймут.

Оба рассмеялись, припомнив первый день их знакомства.

— В любом случае, — сказала она, когда они спустились по мосту, — это гнездышко очень уютное. Там вполне уместятся не только двое, но и трое, и четверо, и…

— Нет, нет, — прервал он ее. — Не надо.

— Я думала, ты хотел бы детей…

— Нет, это будет твоим решением. Поверь, я никогда не буду настаивать.

Рут знала, какие призраки стоят за этим его страхом, поэтому похлопала его по руке и сказала:

— Тебе не надо будет настаивать. Все произойдет само собой. И не надо волноваться по этому поводу. Я с тобой и постараюсь обо всем позаботиться.

Он радостно улыбнулся:

— Кажется, я теперь в надежных руках.

— С этого момента я буду заботиться о тебе.

— Ну, в таком случае мне уже не о чем волноваться. — Но на миг его лицо затуманилось. — Пока мы вместе… Я боялся этой твоей встречи с Джино. Думал, ты его еще любишь и не решишься это признать.

— О нет, — рассмеялась она. — Я боялась своей потерянной памяти и того, что случилось в прошлом, того, что я не помнила. Но… поверь, это был всего лишь страх. Любви и в помине не осталось.

— Я рад, что все так разъяснилось и Джино оказался всего лишь трусом, который дважды отказался от женщины…

— Тсс… — Она прижала палец к его губам. — Это не имеет никакого значения.

— Как ты можешь так говорить? — возмутился он. — Он же предал тебя.

— Ну, для меня имеет значение только одно: его поступок в итоге подарил мне встречу с тобой. И это главное. Ведь если бы он вел себя как надо, мы с тобой встретились бы слишком поздно.