Джулия Тиммон - Чужая жена

Курт поднялся с кресла и похолодевшими от волнения руками достал книгу. Именно о ней они разговаривали с Нэнси в Хоике в первый день знакомства… С замиранием сердца он раскрыл «Бойню» на одной из первых страниц и прочел строчку, на которую сразу упал его взгляд:

«Ветеран собирался спустить свой лифт в подвал, и он закрыл двери и стал спускаться, но его обручальное кольцо зацепилось за одно из украшений…»

А если бы она носила кольцо? — подумал Курт, нежно проводя рукой по безмолвной странице, покрытой словами, которые когда-то читала и Нэнси. Если бы я знал с самого начала, что она чужая жена, что увлекаться ею нельзя, тогда позволил бы себе влюбиться в нее? Воспылал бы столь неуемным желанием ей помочь?

Он прислушался к своему сердцу. Оно колотилось часто и громко, крича о любви. Сомнений быть не могло. Была бы она замужней или свободной, проявила бы к нему интерес или нет, все равно покорила бы его единственным взглядом своих удивительных серых глаз!..

9

Нэнси надеялась, что по прошествии недельки-другой смирится со своей участью и ей станет легче. Не тут-то было! Каждый день без работы и без Курта оборачивался для нее настоящей пыткой. Так продолжалось вот уже больше месяца.

Том и не думал рассыпаться перед ней в благодарностях. Напротив, стал смотреть на нее еще пренебрежительнее и высокомернее. Теперь ты только моя, никуда не денешься — так и сквозило в каждом его взгляде, в каждом жесте.

Мало-помалу Нэнси наконец осознала, что совершила самую большую в жизни ошибку, поняла, что, если проживет в безделье бок о бок с нелюбимым человеком еще какое-то время, то просто сойдет с ума. Она сотни раз вспомнила то мгновение, когда чуткий, умный, до умопомрачения желанный Курт сделал ей предложение, и сотни раз обозвала себя идиоткой, пошедшей на поводу у ложных и нелепых принципов.

Ей хотелось повернуть время вспять, перенестись в то утро, когда она уехала из Солуэя, и заполучить еще один шанс поговорить с Куртом. Мысль о том, что еще не все потеряно, посещала ее все чаще и чаще, но, боясь показаться Курту и Хонникерам ненормальной, на решительный шаг она не отваживалась.

Все получилось само собой. Как-то раз безрадостным осенним утром, проводив Тома, заявившего за завтраком, что омлет пересолен и жидковат, на работу, Нэнси отправилась в мансарду, где давно планировала навести порядок. Когда она перекладывала в шкафу старые журналы, один из них упал на пол и раскрылся на той самой странице, на которой была напечатана статья о восстановленном под блестящим руководством Курта Ричардсона архитектурном ансамбле.

Нэнси, поклявшаяся себе не заглядывать в специализированные архитектурные издания, не смотреть на сделанные во время реставрационных работ снимки, чтобы не бередить кровоточащие раны в сердце, застыла, не сводя жадного взгляда с глянцевой страницы. Под статьей, прямо под строчками «Упорство и талант Ричардсона творят чудеса. Взгляните на возрожденную им в рекордно короткие сроки сказку — и сразу поймете, что я прав», помещалась фотография самого Курта на фоне белоснежного замка с серой крышей. Он смотрел в камеру, открыто улыбаясь и разводя руками, словно говоря: а ведь я не сделал ничего особенного.

У Нэнси задрожали губы. Она опустилась на колени, вглядываясь в снимок сквозь пелену навернувшихся на глаза слез. Талантливый архитектор, благороднейший человек смотрел на нее с журнальной страницы на удивление просто, даже с некоторым смущением. В нем не было и намека на тщеславие, столь характерное для Тома и его дружков, людей чуждых ей и непонятных.

— Я люблю тебя… — пробормотала она, осторожно проводя кончиком пальца по рту улыбающегося на фотографии Курта. — Люблю, но заставила страдать…

Погруженная в переживания, она ни разу не подумала о том, что так и не рассказала ему о своих чувствах и что, отвергнув его, причинила этому мужчине боль. Только сейчас до нее дошло, что, стремясь остаться верной женой человека давно нелюбимого и послушной дочерью заблуждающейся матери, она совершила настоящее преступление, глубоко обидев того, кого была готова боготворить.

Моментально забыв о боязни показаться странной и непоследовательной, Нэнси вскочила, охваченная желанием как можно скорее что-нибудь предпринять. В ее неожиданно прояснившемся мозгу замелькали идеи.

Сначала она решила разыскать Курта сейчас же, наплевав на Тома, беспорядок в мансарде и пересоленный омлет. Но ее остановил голос разума. Действовать следовало быстро и решительно, однако с умом, чтобы по прошествии времени больше ни о чем не сожалеть.

Бережно подняв с пола журнал, Нэнси спустилась вниз, прошла в спальню и, сев перед зеркалом, принялась рассуждать сама с собой.

— Том, хоть и обнаглел в последнее время до невозможности, не заслуживает, чтобы я обошлась с ним так жестоко. Надо сказать ему, что я его больше не люблю, что всем сердцем хочу быть с другим человеком…

Затем она представила, что Курт не принимает ее — или слишком сильно обижен, или охладел к ней, или нашел другую женщину. У нее защемило в груди и потемнело перед глазами. Несколько минут Нэнси смотрела на свое отражение в зеркале в полной растерянности. Потом, почувствовав прилив неизвестно откуда взявшихся сил и уверенности, качнула головой.

— Это не имеет никакого значения. Если Курт ответит, что больше не желает меня знать, моя любовь к нему останется прежней. Продолжать жить с Томом я в любом случае не могу. Сегодня вечером я так ему и скажу. А завтра поеду в «Арт Хонникер» и попытаюсь вернуться на работу. Пусть надо мной посмеются, пусть осудят. Чтобы возвратить себе счастье и спокойствие я обязана сделать все, что в моих силах.

Как никогда довольная собой, она поднялась со стула и принялась собирать вещи.

Том вернулся позднее обычного и, ничего не объясняя, отправился в спальню принять душ и переодеться перед ужином. Нэнси догадывалась, что он явится в кухню незамедлительно, едва только увидит, что в шкафах и на полках в ванной нет ее вещей. Так оно и случилось.

— Что все это значит? — требовательно спросил он уже с порога.

Нэнси предостерегающе выставила вперед руки.

— Прошу, не кипятись. — Она знала, что первой реакцией мужа будут гнев и возмущение, и была к этому готова. — Сядь, давай поговорим спокойно.

— Ты задумала сбежать, да? — закричал Том, сильнее разъяряясь. — Ни с того ни с сего! Ничего не объясняя!

— Я ждала тебя как раз для того, чтобы все объяснить, — сказала Нэнси, старательно держа себя в руках. — Да, я ухожу от тебя, Том. Нам надо развестись.