Дороти Уильямс - Ускользающий луч

— Да. — Витторио смущенно улыбнулся и вздохнул с облегчением. — Я ревновал, — признался он.

— Ревновал?

— Да. Я целовал тебя, обнимал, хотел большего, и вдруг появился Пол… который тоже имел право целовать тебя.

— И ты предложил ему бренди, — усмехнулась Одри:

— Это было лучше, чем… — Не закончив фразы, Витторио сжал ее лицо в ладонях и хрипло прошептал: — Какая ты красивая… Египетская царица, римская императрица. Золотой обруч сюда и сюда, — пробормотал он, прикасаясь к ее лбу и шее. — Продолговатые глаза, точеный нос, чувственный рот, созданный для любви…

— Или споров.

Витторио улыбнулся.

— Я истосковался по твоим упрекам, почти так же, как по твоим рукам, — ласково произнес он. — Хочу засыпать в твоих объятиях и просыпаться, видя твою улыбку. Любить, ласкать, радоваться и наслаждаться. Смеяться…

— Мы ведь не так уж много смеялись, правда? — грустно спросила она.

— Нет, но обязательно будем! Ты только не зли меня больше, ладно? А то я стану невротиком, впаду в маразм и начну бормотать себе под нос…

— Ни за что! Поцелуй меня! — выпалила она.

Витторио рывком стащил с себя рубашку, но ее блузку расстегнул медленно и осторожно, не отрывая взгляда от ее расширившихся глаз. По телу Одри пробежала дрожь вожделения, соски напряглись и затвердели. Руки Витторио дрожали, дыхание прерывалось… как и ее собственное.

Он провел пальцем, словно изучая, по ложбинке между ее грудей, заставив Одри вздрогнуть, а затем прижался к возлюбленной всем телом. Длинные пальцы Витторио бережно ласкали ее, а губы сводили с ума, обжигая каждую частичку тела, до которой он мог дотянуться.

Он медленно раздел ее — так, словно Одри была хрустальной, — порывисто сбросил с себя остатки одежды, и их дыхания зазвучали в унисон, а плоть слилась воедино. Одри застонала от наслаждения, становясь податливой, словно воск, который вот-вот расплавится от вожделенного жара.

Витторио овладел Одри именно так, как она мечтала — страстно, пылко и в то же время нежно, с неистовым желанием, которому невозможно было противостоять. Достигнув вершины блаженства, она прильнула к нему как доверчивый ребенок и тут же уснула.

Они прожили на вилле еще два дня — уже как любовники. А потом Витторио неохотно сказал ей, что должен вернуться в Рим.

— Осталось много неоконченных дел, с которыми могу справиться только я.

— Понимаю, — улыбнулась Одри, с нежностью гладя его коротко подстриженные волосы. — Ты ведь очень важная персона.

— Очень занятая персона, — поправил он. — Пока Рико и твоя мать были в критическом состоянии, я поручил другим все что мог. Потом понял, что должен увидеть тебя. Но теперь…

— Труба зовет?

— Не зовет, а требует, — улыбнулся он. — Ты побудешь немного одна, пока я займусь делами?

— Да, конечно. — Она наивно думала, что это будет очень легко.

— Я понимаю, тебе надо вернуться в Англию, чтобы все уладить, но, может быть, задержишься ненадолго? Допустим, на неделю?

Одри покорно кивнула. Жизнь на вилле заставила ее начисто забыть о Поле, Кэтрин и животных. Но что имел в виду Витторио? Что он уже получил все, чего хотел? Или что она должна завершить свои дела и снова вернуться в Рим? Этого она не знала, а спросить не решалась.

В последние дни Одри с радостью позволяла Витторио командовать собой и решать, что им делать, но теперь он заставлял ее подумать о будущем. Чего от нее ждут? И чего хочет она сама?

Она любила его, но ни о какой продолжительной связи между ними не могло идти и речи. Только теперь Одри вспомнила слова Маричелли, сказанные в катакомбах: что это «эксперимент» и что он не хочет, чтобы его «злили». Неужели это был только антракт, и в один прекрасный день он исчезнет из ее жизни так же, как Кевин?..

На следующее утро Одри проснулась одна на широкой кровати. Вчерашние невеселые мысли не мешали ей с улыбкой прислушиваться к звукам, доносившимся из душа. Витторио пел. У него не было и намека на слух.

Значит, все-таки есть на свете вещи, которых он не умеет. Зато он был замечательным любовником, что блестяще доказал за последние дни. Но праздники миновали, и он с удовольствием возвращался в Рим, к трудовым будням.

Она тоскливо вздохнула, не зная, чего ждать от будущего, и посмотрела в окно. По голубому небу весело бежали облака — белые, невесомые, беззаботные…

Она знала чего хочет, однако сомневалась, что это возможно. Витторио добрый и щедрый, но любит ли он ее? А если любит, то как? Той же любовью, в которой она теперь отчаянно нуждалась, — любовью, которая соединяла Рико и ее мать?

Шум воды прекратился. Она повернула голову и улыбнулась вошедшему Витторио. Полотенце было обернуто вокруг его шеи, а не вокруг бедер.

— Голый бесстыдник, — пробормотала Одри, любуясь его спортивной фигурой, и вспомнила тот день, когда она впервые увидела его под душем, ощутив нестерпимое желание. Тогда она была слишком взвинчена, чтобы внимательно разглядеть его. Теперь это можно было себе позволить.

— Ты хочешь, чтобы я стеснялся? — спросил Витторио с лукавой усмешкой, которая так ей нравилась. Одри понимала, что Витторио тоже неравнодушен к ней, несмотря на его стремление вернуться к знакомой обстановке и на то, что чудесный маленький антракт кончился… Или нет?

— Нет, — вздохнув ответила Одри. — Я тоже пошла в душ. — Проходя мимо Витторио, она остановилась и, поддавшись соблазну, жестом собственницы провела рукой по влажной спине. Это заставило ее затрепетать от волны желания и прижаться губами к его плечу.

— У тебя красивое тело, — пробормотала она, продолжая ласкать его спину.

— У тебя тоже. — Витторио развернулся, обнял ее, прижал к себе, и желание стало нестерпимым. Их губы слились в страстном поцелуе, заставившем Одри задрожать, и эта дрожь передалась Маричелли.

Сильная рука обхватила и приподняла ее бедро. Балансируя на одной ноге, Одри обняла возлюбленного и застонала от желания.

— О, Витторио, скорее, — умоляла она. — О Боже, пожалуйста…

Прикосновение мужской плоти было обжигающим. Витторио сделал шаг назад, опустился на край кровати, увлекая Одри за собой. Его губы прижались к шее Одри, руки мертвой хваткой обхватили ее бедра, раскачивая в учащающемся ритме. Сгорая от страсти, она закрыла глаза, откинула голову назад, впилась в плечи Витторио и отдалась его власти, пока их тела не свела сладостная судорога.

Тяжело дыша, Витторио лег на спину, закрыл глаза и широко раскинул руки, словно моля о снисхождении.

Одри смотрела на него, и сердце разрывалось от любви, нежности и восхищения. Наконец Витторио открыл глаза.