Подруга мужа увела - Татьяна Михаль

умирала. Память подкинула мне эту ужасную картину – когда они, оказавшись в объятиях друг друга, сломали меня.

«Почему? За что?»

И сознание погасло.

* * *

Я не знала, сколько прошло времени. Всё тело, как после пытки.

Голова гудела, пульсируя, будто в черепе завёлся злой дух, выбирающийся наружу.

Тронула голову и глухо застонала.

На лбу засохла кровь. Корка неприятно стянула кожу.

В глазах всё плыло, а воздух был… влажный, холодный. Пахло мокрой землёй, деревьями и моим страхом.

Я лежала на сырой земле, в высокой траве, в темноте, среди деревьев, не помня, как я здесь оказалась.

Накрапывал мелкий дождик.

Последнее, что отпечаталось в сознании, как страшная вспышка: мой муж Артём. И Регина. Влажная простыня под ними. Стоны. Их тела. Их предательство.

Потом – мой побег от этого кошмара и визг шин. Свет фар. Удар. И всё.

Меня сбила машина.

И этот урод не вызвал скорую. Не отвёз меня в больницу. Он вывез меня в лес! И бросил. Как псину.

– Вот же урод… – прошептала сдавлено.

Это просто удача, что я была жива.

Попробовала пошевелиться.

Рёбра были, будто под прессом, дышать больно.

Моя нога. Небольшое движение и ногу прострелила резкая боль. Наверное, вывих или растяжение. Или что похуже.

Так, Ира, не думай о плохом.

Обшарила руками вокруг себя. Сумочки нет. Телефона, конечно же, тоже.

Ни связи. Ни денег. Ни света, кроме лунного.

Одна. В лесу. Ночью.

* * *

А лес, тем временем, жил своей ночной жизнью.

Отовсюду раздавались жуткие звуки: шорохи, хлопанье крыльев, хруст под чьими-то тяжёлыми лапами – всё мне казалось враждебным.

Ночные птицы каркали, ухали, стонали, будто на мою беду, а издалека доносился протяжный крик – то ли вой, то ли рычание.

– Мамочка…

С огромным трудом, я поднялась на ноги. Туфли пришлось снять. Обливаясь потом и слезами, всхлипывая от боли, я шла, считай босиком. Капроновые колготки порвались везде, где только можно, но я шла, как могла. Благо, лунный свет хоть немного освещал мой путь. Хотя, скажу честно, ночной лес выглядел зловеще.

Переступая корни, цепляясь за кусты, в полусогнутом положении, брела, куда глаза глядят.

Я понятия не имела, где я.

Но это точно не городской парк.

Не слышно и машин с трассы. Значит, я где-то далеко.

Нога невыносимо болела и не давала нормально идти.

И я замёрзла.

После такой прогулки как бы не простыть.

Кусала губы, стонала, но упрямо двигалась вперёд в надежде, что выйду на трассу. Или на посёлок, какой.

Каждый шорох и резкий звук был, как удар по нервам. Я вздрагивала. Оборачивалась. Снова и снова. Ждала нападения какого-нибудь зверя – волка, медведя, рыси… Не знаю, водятся тут такие или нет… Страшно было, просто жуть.

Я не знала, куда мне идти. Просто шла, пока могла.

Ногам моим точно хана. Отбила все пальцы, исцарапала в кровь пятки. А потом – под ногой оказалась пустота. И я кубарем полетела вниз!

Свалилась в овраг. Упала тяжело, с жутким хрустом. Надеюсь, хрустнули ветки, а не мои кости.

Боль была такая сильная и резкая, что я закричала, захлебнулась собственным всхлипом и… завыла.

Настоящий звериный вой нарушил привычную музыку леса. Нестерпимая смесь страха, боли, обиды, отчаяния накрыла меня.

– Помогите! – в голос, рыдая, прокричала я. – Я зде-е-э-эсь!

Но никто не пришёл. Никто не откликнулся.

Через слёзы, глядя в звёздное небо, я думала, что никому в этом мире не нужна.

Я ревела. Ревела, как маленькая, потерянная девочка. Я дрожала, как осиновый лист на ветру.

И тут… что-то холодное и мокрое ткнулось мне в ладонь.

Я взвизгнула, отдёрнула руку, сердце сорвалось с места, душа ухнула в пятки.

В голове сразу возникла мысль: волк! медведь! кабан!

Но прежде чем я успела закричать, из темноты раздался сердитый, резкий мужской голос:

– Чего орёшь на весь лес? Зверей и птиц распугала.

Я застыла.

Как назло луна спряталась в тучах.

У меня дыхание перехватило. Слёзы застыли в глазах. Я была как слепая. Ничего и никого не видно.

Кто это? Кто здесь со мной? Спасение… или новая беда?

– П-простите… Я… Я… Кажется, сама я не встану…

На мои слова раздался тяжкий вздох, как будто мужчина раздумывал, а оно ему надо?

– П-пожалуйста… Помогите мне…

И тут моё лицо кто-то облизал и обдал горячим дыханием. Пахнуло псиной.

– Зая, фу, – шикнул мужчина, думаю, что на собаку.

А я продолжала сидеть, не двигаясь.

Мой взгляд метался по темноте, пытаясь разглядеть хотя бы силуэт этого незнакомца.

Но лес – сплошная тьма.

– Как ты здесь оказалась?

Его голос был низким, резким, с оттенком раздражения, и в нём звучала какая-то сила, будто он привык управлять ситуациями. Он был властным. Это я поняла сразу. А ещё, как мне кажется, этот незнакомец был опасен.

– Самой интересно, – пробормотала в ответ.

Зачем он бродит ночью по лесу?

Убил кого-то? Труп закапывал?

А если это тот тип, что меня сбил? Разыгрывает тут спасение.

Словно почувствовав мой страх, он приблизился ко мне и включил фонарь.

Зажмурилась от света.

– Ты не одета для похода в лес, – проговорил мужчина.

Я лишь всхлипнула.

Мне было так плохо и так больно, что сил вести разговор просто не было.

Мужчина чуть шагнул вперёд, и теперь я могла рассмотреть его лицо – суровое, с мрачным выражением. Лицо мужчины, которого не нужно разочаровывать.

Слёзы брызнули из глаз. Я преисполнилась вселенской жалостью к себе. Всё, теперь рыдания не остановить.

– Эй, тише-тише. Ты здесь не одна. Слышишь?

Он присел передо мной на корточки, рассматривал меня. Только с какой целью он меня разглядывал? Взять с меня нечего. Сумочки и телефона нет. Только золотая цепочка, серьги и часики.

Я пыталась собраться с силами, хоть они меня и предавали.

Почему я не могу встать? Почему не могу просто двигаться? Боль пронзала жуткая. Будто ножи впивались в каждую клеточку.

– Я… я… – от напряжения у меня пересохло в горле. – Я не знаю, как… где я… У меня всё болит… Меня машина сбила… И муж изменил… С лучшей подру-у-уго-о-о-й…

И снова рыдания и вой.

На мои завывания мужчина вдруг взял и… рассмеялся.

Я даже рыдать перестала. Всхлипнула и уставилась на него.

Это был смех, в котором не было ни радости, ни доброты. Это был смех человека, привыкшего к тому, что его окружают слабые.