Ты на меня не смотришь - Ася Федотова

Полина

Из морока меня вытягивает звонок.

— Да — отвечаю охрипшим от волнения голосом.

— Ты где? — кричит в трубку Маша. — Мы уж столик заняли на верхнем этаже. Вторая вип-кабинка, подходи.

— Ага — сбрасываю вызов, отрываю полотенце и судорожно вытираю руки.

Поправляю черный топ на широких бретелях, припудриваю лицо, мазнув по губам вишневым блеском, и покидаю уборные.

В клубе темно, тесно и душно. Хочется забрать волосы в пучок на затылке, оголить шею. Протискиваюсь к одной из лестниц, ведущей на второй этаж, и бегло оглядываюсь по сторонам. А что если… Нет, не в характере Марека за девчонкой бегать. Не станет. Тем более за мной. Буквально, заставляю себя сбросить напряжение и захожу к девчонкам.

— Привет — улыбаюсь в ответ на приветствия.

— Я уж думала, ты потерялась — встает навстречу именинница.

Просачиваюсь между столом и диваном к ней и обнимаю.

— С днем рождения еще раз — протягиваю коробочку с сережками в виде маленьких мишек от ее любимого бренда.

Машка открывает коробочку и охает.

— Блин, Полька, спасибо! — попискивает и чмокает в щеку.

— Так, давайте что ли вдарим уже по алкоголю — выдает уже заметно пришедшая в себя Лиза Потапова из нашей труппы.

— Ага, только чтобы без коктейлей, а то как в прошлый раз — плюс два кило, и дикие крики нашей Марфовны — бубнит Кристина Зарецкая.

— Ну, и душная же ты, Тинка — отвечает ей Лиза и закатывает глаза.

— Зато ты веселая — парирует Кристина. — Накидалась уже, как не в себя.

— И, правда, Тин, сегодня мы оторвемся по полной. Иногда можно — вклинивается Маша как раз в тот самый момент, когда наша официантка сгружает с подноса на стол шоты.

Мне нужно расслабиться, чтобы прогнать дурацкие, губительные мысли из головы. Сама себя не узнаю, когда опрокидываю пару шотов подряд. Спустя еще пару Лиза утягивает меня и Машу на танцпол. Тинка же остается в кабинке. Спускаемся вниз. Еще пару ступеней. Бегло осматриваюсь и застываю на месте, как вкопанная.

Ян останавливается прямо посередине противоположной лестницы, ведущей на второй этаж. На нем узкие темные джинсы и свободная шелковистая рубашка с расплывчатыми узорами, расстегнутая до уровня солнечного сплетения. В вырезе блестит цепочка. Выпендрежник. Марек всегда любил дорогие, броские шмотки. Школьная форма ему откровенно претила.

Дергает идущего за ним темноволосого парня за руку, что-то говорит на ухо, после чего тот смотрит в нашу сторону и лыбится.

Я цепляюсь рукой за перила.

— Поль, идем уже — раздается позади меня голос Лизки.

Наблюдаю, словно в замедленной съемке, как Ян разворачивается и опускает ногу на нижнюю ступень.

Отмираю и ныряю в извивающуюся толпу, поглощенную разноцветными бликами и дымом.

— Я сейчас вернусь — кричу на ухо Маше и проталкиваюсь ближе к выходу.

Хорошо, что хоть телефон с собой прихватила. Потом из укромного места позвоню Кристине и попрошу принести мою сумку с номерком, а пока нужно где-то переждать. Не будет же Марек, в конце концов, до самого утра по клубу метаться.

Куда мне? Что делать? Мозги после выпитого совсем соображать отказываются. Вспоминаю с какой стороны туалет и направляюсь туда. И вот уже заветная ручка, как меня перехватывают поперек талии и утягивают в узкий коридор, ведущий на цокольный этаж.

Из динамика звучитRegard feat. Years and Years — Hallucination.Ян удерживает меня за плечи, прижимая к стене, выполненной в стиле каменной кладки. Я утыкаюсь взглядом ему в шею, не могу поднять глаз. Дышит, как после забега. Грудная клетка ходуном ходит, и цепочка на шее поблескивает в красноватом освещении.

— Ну, привет.

Дергаюсь в его хватке.

— Ага, и пока — пытаюсь унять грохочущие сердце. — Пусти.

Но Ян и не думает.

— Я сначала думал, что обознался — его голос вибрирует, перемешиваясь с музыкой в моих барабанных перепонках и задевая горячим дыханием мочку уха. — А когда ты деру дала, понял, что нет. Это же в твоем характере убегать и прятаться. Трусиха.

— Отпусти — набираюсь смелости посмотреть в глаза. Океаны потемнели, как перед штормом.

Что там плещется на глубине?

— Ну, а если не отпущу? — придвигается ближе. — Опять прикинешься бедной овечкой, которую пытается изнасиловать больной ублюдок, да? — дышит мне прямо в ухо, задевая скулу щекой.

Со всех сторон окутывает его запахом. Таким знакомым. Свежесть, гель для душа с мускатными нотками и мята. Ян никогда не пользовался парфюмом.

— Именно это и сделаю. Закричу так, что все охранники сбегутся. Можешь не сомневаться.

— О, я и не сомневаюсь.

Не отпускает. Наоборот, своим телом наваливается, прижимая к стене. Мне плохо, меня ломает от этой непрошенной близости. От такой забытой муки. Ян фиксирует пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть на него.

— Ты ничего не дала мне объяснить и сама ничего не объяснила, просто свалила в закат. И, знаешь, я тебя не искал. Ни одного дня. Но раз уж мы встретились, хочу понять — сглатывает, шаря по моему лицу ошалелым взглядом. — Ты так поступила, потому что Левитин наплел тебе о споре?

В его глазах адреналин, злость, обида, ненависть — дикий коктейль.

— Нечего здесь понимать — шиплю в ответ. — Столько времени прошло, неужели тебе не все равно?

— Ну, уж нет. Ты меня с таким дерьмом смешала, а я потом все разгребал. Один.

— Пусти, я на самом деле закричу.

Уголки губ ползут вверх. Наглая ухмылка на красивом лице.

— У кого то выросли зубки, да, Чижик?

— Ненавижу тебя.

— Взаимно — рычит, дотрагиваясь своим носом до моего.

Прикрывая глаза, чтобы унять взбесившийся пульс. И волнение. Опять. Снова. Как и всегда в его присутствии.

Невыносимо захотелось закричать, что мне до сих пор больно видеть его лицо.

Больно, больно, больно!

Откуда то беру силы и со всей дури наступаю ему на ногу. Глаза парня округляются в замешательстве с примесью боли. Ян заметно ослабевает хватку. Пользуюсь случаем, толкаю в грудь и бью коленом прямо в пах.

Марек стонет, ухватываясь за ширинку, а я уже несусь в сторону выхода.

— Вот дура! — слышу позади себя, но темп не сбавляю.

Вырываюсь, в чем была, на свежий воздух и сразу же за угол. Несусь по какой-то подворотне, всхлипывая от боли и ненависти.

Впереди вывеска круглосуточной забегаловки. Захожу туда и прячусь в самом дальнем углу за одиноким столиком, который не просматривается с улицы. Остальные посетители удивленно косятся на меня. Я же, очутившись в спасительном тепле, даю волю слезам. Шмыгаю, растирая замерзшие щеки.

Боже мой, почему все так! Зачем ворошить прошлое? Ну, встретились и встретились.