Кристина Лестер - Замок из дождя

К своему удивлению, в тот вечер кот был впервые заперт в ванной. А Алису он возненавидел больше, чем толстощекого бюргера из колбасного магазина, где кошек всегда гоняли и норовили наступить на хвост. Впрочем, теперешняя гостья, которая бесцеремонно рылась в холодильнике и что-то напевала на непонятном языке, вызывала вообще необъяснимые чувства.

— А вы откуда знаете французский?! — крикнула она с кухни.

— Выучил. Бизнес.

— Понятно. А я — приехала из Марселя. Теперь вот в Берлине. Приехала учиться, провалила экзамены, уже второй год поступить не могу.

Филипп промолчал. Он не узнавал сам себя. Это что-то непонятное и необъяснимое. Разве можно так общаться с девушками? Ей нет и двадцати, она француженка, она, кажется, красива… Филипп привстал и кинул незаметный взор на кухню через спинку дивана: да, она красива. Кого-то даже напоминает. Но кого — неизвестно. Что бы он сделал в такой ситуации еще вчера? Правильно: запер бы Луциана в ванной и… Но сегодня Филиппа словно подменили: он не только не хотел спать с красивой девушкой, но и просто общаться. Он с трудом выдавливал из себя элементарные слова вежливости.

— А вы чем занимаетесь? — прощебетала она, внося на широком блюде что-то восхитительно пахнущее, украшенное зеленью и томатами.

— Жду, когда вы наедитесь.

— Нет. — Она откусила кусок хлеба, намазанного чесночным паштетом, и Филипп непроизвольно поморщился, хотя целоваться с ней не собирался. — Я имею в виду ваш бизнес.

— Шью обувь на женские ножки. Совместно с вашими соотечественниками.

— Здорово! Так вы сапожник?

Филипп поперхнулся. Он открыл свою фирму, когда ему было двадцать два. За семь лет его так никто еще не называл.

— Да в общем-то…

— Это не важно. Вы — босс, я поняла. — Она наматывала на вилку тянущийся расплавленный сыр, которым было посыпано жаркое. — Но ведь суть-то не меняется уже десять веков: тот, кто делает обувь, называется сапожником.

Филипп переглянулся с Луцианом. Выражение глаз у обоих было одинаковое. По-французски кот не понимал, но чувствовал, что хозяина сильно оскорбили.

— У вас милый кот. Только он меня, кажется, невзлюбил. Кис-кис, иди съешь ветчину… Ого. Он у вас гордый. Меня зовут Селин.

— О, извините. Забыл представиться. Филипп.

— Я прочитала на двери. Очень приятно. У вас тепло, прямо уходить не хочется.

— В самом деле?

— Правда. Мне в сущности некуда идти сейчас…

— Я думаю, остаться здесь — не самая лучшая затея. Могу вызвать вам такси. — В голосе Филиппа был настоящий лед.

Да что же это с ним?! Он встал с дивана и беспокойно заходил по комнате. Словно два человека жили в нем: один хотел побыстрее выставить эту нахалку за дверь и продолжать наслаждаться одиночеством, а другой, разумный Филипп требовал немедленного продолжения, как оно и положено в таких случаях. Между прочим, ночь с Люси с понедельника на вторник — была последней ночью любви на данный период жизни, а сегодня уже суббота. Здоровое молодое тело требовало соответствующих развлечений, да и разум — тоже. Но вот что случилось с душой, Филипп не понимал.

Селин доела свой обед и отнесла блюдо на кухню. Филипп услышал, как включилась соковыжималка.

— Она еще и хозяйничает! Это что за наглость-то, а?! — нервно воззвал он к коту, и тот кивнул, с пониманием прикрыв глаза.

Филипп забыл, что сам только что предоставил кухню в полное распоряжение Селин, и ушел, чтобы не мешать и не участвовать в утомительном процессе приготовления пищи. Через минуту она вошла в комнату с двумя стаканами томатного сока. Один протянула Филиппу.

— Я увидела, что вы любите отжимать сок из помидоров. Я тоже его люблю больше всего.

— А с чего вы это взяли?

— Там стоит много грязных стаканов с остатками томата.

— Хм, да, извините. Я же не знал, что будут гости.

— Да что вы! Вы не должны оправдываться. Спасибо вам большое за гостеприимство. Я согрелась, наелась. Я… что-нибудь вам должна?

— Что вы имеете в виду? — оживленно спросил тот Филипп, который сильно хотел остаться с ней на ночь. А второй добавил: — Конечно нет! Вы же приготовили мне сок.

— Хм. Да, действительно. Ну тогда я пойду. Наверное, мне пора. — Она с надеждой смотрела ему в глаза.

— Конечно, если вам пора… Но вы можете…

— Что?

— Ничего.

— Ах, ничего. А я думала…

— Вы можете вызвать такси.

Селин махнула рукой.

— В ваших краях — это гиблый случай. Таксист — взял с меня деньги и не довез куда надо, а выкинул у вашего дома.

— Да вы что?!

— Правда. На такси я больше не поеду. И вообще он был странный какой-то, перепутал нас с еще одной пассажиркой… Кажется, она назвала ему ваш…

Неожиданно для себя Филипп перебил ее:

— Куда же вы пойдете? Или вы…

— Что?

— Может быть, вы рассчитываете остаться у меня? Э-э-э… я бы мог… На улице не самая лучшая погода, а тут предостаточно комнат.

Господи, что же он такое говорит?!! Ведь только что он собирался выставить ее за дверь! Впервые Селин улыбнулась, и Филиппу почудилось, что, улыбаясь, она напоминает милую молодую вампиршу из-за того, что передние зубы были чуть короче клыков. А завтра — Хеллоуин. Как все кстати!

— Ну что ж. Я согласна.

— Подождите-подождите.

— Вы передумали?

Филипп оглядел темные утлы комнаты. Интересно, чего вдруг он, человек, начисто лишенный суеверий, испугался? Да, темнеет рано, особенно из-за дождя. Но ведь это — обычная девушка, из плоти и крови, которой некуда пойти, которая к тому же (он теперь совершенно точно разглядел) очень симпатичная, только какая-то странная. Если напоить ее вином, а потом пригласить потанцевать… Вторая комната не понадобится.

— Нет, я не передумал.

— Только еды у вас маловато осталось. Простите, но я была сильно голодна, я со вчерашнего…

— Это мы легко исправим. Здесь есть ресторанчик.

— В такую погоду?

— Нет, закажем еду сюда. Перед вашим приходом я только что пообедал, и они обещали доставить ужин. Я перезвоню и скажу, чтобы приготовили побольше.

Селин засмеялась. Филипп тоже улыбнулся: да, она определенно красива. Только ей больше подошли бы темные волосы, тогда она точно была бы вампиршей из завтрашнего праздника.

— Хорошо, я останусь, если вас не стесняет мое общество.

— Пожалуй, с вами веселей.

Филипп, который хотел общения, явно побеждал Филиппа, который искал одиночества.

Луциан спрыгнул с дивана и подошел понюхать новую подружку хозяина. Он ничего не понимал во французском языке, но кошачье чутье подсказывало ему, что вечер безнадежно испорчен, гостья остается здесь. Он внимательно всмотрелся в глаза этой девчонки: нет, ночевать в ванной сегодня не придется.