Венди Дулиган - Младшая сестренка

Джонни довольно загукал и начал дрыгать ножками, призывая тетю поиграть с ним. Все в племяннике казалось Джулии прекрасным. Она искренне считала, что этот ребенок необыкновенно талантлив и у него доброе, полное любви к окружающим, сердце. И как может мужчина, столь искренне заботящийся о судьбах чужих ему людей, совершенно не проявлять интереса к собственному сыну?

По телевизору показывали любимый сериал бабушки, но старушка мирно спала в кресле. У Джулии оставалось сорок пять минут до собеседования. Нужно поскорее уложить Джонни спать.

– Пойдем, дорогой, поедим, – сказала она, относя мальчика на кухню.

Джонни быстренько съел детское спагетти с мясным соусом и сливовое пюре. Когда нагрелось молоко, Джулия перелила его в бутылочку. Посадив ребенка на колени, она стала кормить его. Джонни, конечно, мог уже держать бутылочку сам, но ему очень нравилось, когда это делал кто-нибудь другой. Пока пил, мальчик не сводил с тети больших умных глаз, будто хотел показать, что чувствует к ней глубокую привязанность.

На встречу Джулия чуть не опоздала. Джонни не хотел засыпать, начал плакать и разбудил бабушку. Так что Джулии пришлось успокаивать и его и старушку, которая огорчилась, что заснула. Часы показывали без двух минут три, когда она вбежала в офис Фонда поддержки иммигрантов, который находился в более чем скромном помещении разорившегося продуктового магазина в бедной части города.

В большой комнате стояли три стола, стеллажи, несколько обычных стульев и целая гора старых складных, сваленных в углу. Все свободное от незамысловатой меблировки место было занято стопками проспектов и плакатов.

За столом секретаря никого не было. Следуя написанной вручную просьбе на табличке, Джулия нажала кнопку звонка и стала ждать, но мужчина, которого она боялась встретить, так и не появился. Из соседней комнаты вышел немолодой полный латиноамериканец, вытиравший с подбородка остатки сандвича, и подозрительно оглядел посетительницу.

– Я Фернандо Руис, – сказал он спустя мгновение, – а вы, очевидно, Джулия Литтон. Садитесь, пожалуйста. Что вы умеете делать?

Девушка достала свои аккуратно напечатанные характеристики и протянула ему.

По мере того как Фернандо читал, его брови постепенно поднимались.

– Девяносто слов в минуту и стенография, так? А еще вы немного говорите по-испански. Я поражен. Почему, обладая столь высокой квалификацией, вы хотите работать здесь?

Тут Джулия поняла, что не зря умолчала о своем высшем образовании. Если учитывать мизерную зарплату, которую они предлагали, возможно, она окажется единственной претенденткой.

– Во-первых, это близко от моего дома, – ответила Джулия, – у меня маленький сын и…

Тут Фернандо скептически оборвал ее:

– Нам нужен надежный человек, мисс Литтон, или миссис? У вас есть подруга или родственница, которая следит за ним?

– Мисс. Вообще-то, моя бабушка…

И тут стеклянная дверь открылась, и в офис буквально ворвался Эдвард Гонсалес. Джулия обернулась.

– Вы! – воскликнул Гонсалес, сразу узнав ее. – Что вы здесь делаете? Я вас видел на моем выступлении.

Джулия с трудом справилась с растерянностью. Вблизи этот мужчина был неотразим. Но надо что-то отвечать ему.

– Я пришла узнать насчет работы, – глядя ему прямо в глаза, сухо ответила она.

Гонсалес понял, что девушка и не собирается притворяться, будто между ними ничего не произошло. Все же интересно, зачем она ходила на его выступление? Что ж, рано или поздно он узнает.

– Как раз то, что нам нужно! – Других кандидатов у них, впрочем, не было. Эдвард усмехнулся. – Придется нанять вас.

Гонсалес закрылся в своем кабинете, и оба собеседника почувствовали себя свободнее после его ухода.

– Хорошо, мисс Литтон. У вас отличная характеристика, и, хотя мы не требовали от секретаря навыка стенографии, он может очень пригодиться. Не могли бы вы напечатать пару абзацев?

Джулия достала из сумочки блокнот и ручку. Застенографировать отрывок журнальной статьи, прочитанной со средней скоростью, не составило особого труда. Затем она быстро перепечатала свою запись, с облегчением заметив, что ни одна клавиша старенькой печатной машинки не западает.

Фернандо сообщил, что окончательное решение о ее приеме на работу – за Гонсалесом. Заранее настроившись на неприятные вопросы, Джулия позволила ввести себя в клетку ко льву.

Эдвард разговаривал по телефону и жестом указал девушке на кресло. Время от времени он в чей-то монолог вставлял «да» или «о'кей» и проводил рукой по черным волосам. При этом он не спускал с нее глаз, как бы спрашивающих: «Между нами есть что-то общее?»

В мягкой глубине его черных глаз таились наслаждение и… опасность. Искра, вспыхнувшая между ними после его выступления в университете, разгоралась ярким пламенем. Намеренно или нет, но его губы приоткрылись. Как, должно быть, приятно их прикосновение!

С трудом Джулия отвлеклась от фантазий и приказала себе смотреть на Гонсалеса лишь как на источник дохода для племянника. Но, несмотря на благие намерения, когда он, наконец, положил трубку и обратился к ней, по всему ее телу пробежала дрожь.

Гонсалес прочитал характеристику и несколько слов, написанных Руисом, и снова оценивающе взглянул на свою собеседницу.

– Как вы печатаете с ними? – спросил он по-испански, глядя на ее длинные, аккуратно накрашенные ногти.

Если Эдвард думал смутить ее, продолжив собеседование на испанском, он ошибся. Джулия вежливо улыбнулась.

– Я к ним привыкла, – ответила она. – До обучения в школе секретарей я работала маникюршей.

– Почему вы хотите работать у нас?

– Это очень просто, – слегка улыбнулась Джулия, – мне нужны деньги. Моя бабушка слишком стара и…

– Вы замужем или помолвлены? – перебил он ее.

– Не вижу, какое это имеет отношение к делу.

Глаза Эдварда блеснули.

– Хорошо, я не буду спрашивать. Давайте поговорим о другом. Что вы думаете об иммигрировавших фермерах? Заслуживают они получения равных прав с американцами?

На отвлеченные темы Джулии было легче найти общий язык с Гонсалесом.

– Все люди заслуживают справедливого обращения, независимо от их происхождения, – сказала она. – Вы думаете, что, будучи человеком из бедной семьи, я боюсь, как бы иммигранты не заняли все рабочие места, но это не так. По моему мнению, в этой стране все равны.

Было видно, что она говорила от чистого сердца.

– Я думаю так же, мисс Литтон, – согласился, широко улыбаясь, Гонсалес. – Место секретаря ваше. А теперь, пожалуйста, напечатайте парочку писем.

Если бы не его обаяние, было бы намного легче ненавидеть его. Достав записную книжку, Джулия застенографировала текст под диктовку и затем спросила: