Нэн Эскуит - Времена меняются

— На какую кровать ты ляжешь? — вежливо поинтересовалась Ровена. — Где тебе больше нравится?

Луиза безразлично мотнула головой:

— Мне все равно, эта подойдет. — И она швырнула кипу белья на цветастое покрывало.

— Давай я помогу, — предложила Ровена.

С неожиданной яростью Луиза вдруг накинулась на нее:

— Нет уж, спасибо. Мне не нужна твоя помощь, не нужна, не нужна! Ни в чем не нужна! Поняла? Ни в чем!

Ровена даже опешила.

— Извини. Я только хотела помочь тебе распаковать вещи. — Она отвернулась и поставила на другую постель свой чемодан.

Но Луиза не унималась. Она часто моргала, а маленькое обезьянье личико исказила неистовая злоба.

— Я слышала, как тетя Роза просила тебя помочь мне преобразиться. — Она сделала шаг вперед. — Так вот, если ты не возражаешь, я останусь такой, какая я есть. Пусть я не блистательная красотка, как ты, мне все равно. Джеффу я нравлюсь и всегда нравилась. Ты, должно быть, думаешь, что раз тебя пригласили с нами, это что-то да значит. Тебя пригласили только потому, что ты многое сделала для тети Розы и дяди Чарльза…

Ровена заставила себя вмешаться.

— Луиза, пожалуйста, прекрати.

Как ни странно, у Луизы хватило такта моментально стушеваться.

— И все же это так, — уже менее агрессивно добавила она. — Ты… ты обсуждала меня с тетей Розой?

— Никогда. И ни с кем другим, — покачала головой Ровена. — И у меня нет ни малейшего желания переделывать тебя. Твоя тетя просила меня помочь… помочь тебе весело провести время, — наконец выпалила она. — Луиза, в конце концов, мы действительно можем многое делать вместе. Я старше всего на несколько лет. Мы… мы могли бы стать друзьями.

Луиза лишь обиженно отвернулась:

— Не хочу я быть друзьями. Ты общаешься с нами только из-за Джеффа.

Протянутая было рука безвольно опустилась, и Ровена горько заметила:

— Ну, если ты так считаешь, нам не о чем больше говорить. Извини.

Распаковываться заканчивали в полной тишине, лишь изредка прерываемой формально вежливыми «извини» и «разреши», когда девушки сталкивались в узком проходе.

Ясно было одно. С Луизой будет еще труднее, чем предполагалось. Скрытая враждебность выплеснулась наконец наружу и объяснилась. Луиза ревновала, ревновала Ровену к Джеффу, поскольку считала его своим и обожала, как сказочного принца.

Ее привязанность к нему не вызывала сомнения. Ровена слышала кое-что о прежней жизни Луизы, а за несколько месяцев дружбы с Джеффом и его родителями и сама увидела немало. Мать Луизы умерла во время родов, и ее отец, близкий друг сэра Чарльза, поручил заботу о маленькой девочке своей экономке и опытным слугам. Человек он был зажиточный и, узнав после серьезной операции, что жить ему осталось год-два, попросил сэра Чарльза стать опекуном Луизы и распорядителем ее состояния, что сэр Чарльз добросовестно и исполнил. Однако они с женой давно жили своей жизнью. Двадцатилетний Джефф уже не связывал им руки, и сэр Чарльз с головой ушел в работу — он был удачливым адвокатом с собственной конторой на Линкольн-стрит, — а леди Вудсон вела активную светскую жизнь. Времени на маленький семейный придаток не оставалось. Вот Джеффу и пришлось дарить ей любовь и внимание, в которых девочка остро нуждалась.

Он был намного старше, но это обстоятельство не помешало молодому человеку взять Луизу под свое крыло и стать ей настоящим другом. Разумеется, Луиза его обожала и при первых же признаках интереса к другой невзлюбила Ровену.

Ровена искоса взглянула на Луизу и заметила, что та небрежно запихивает вещи в шкаф. Теперь они будут еще более мятыми, чем из чемодана. Свитеры и кофты спешно рассовывались по полуоткрытым ящикам, и никто не обращал внимания на вывернутые воротнички и загнутые манжеты. Девушка глубоко вздохнула. В ней странным образом уживались раздражение и сочувствие. Да, леди Вудсон просила ее помочь Луизе, но как? При нынешнем-то положении вещей? Откровенно говоря, это обязана сделать сама леди Вудсон с ее элегантными манерами и идеальным вкусом. Кто лучше нее может научить молодую девушку подать себя в обществе?

Впрочем, по всему ощущалось, что она не хочет тратить на Луизу драгоценное время и изо всех сил старается взвалить заботу о девушке с ее сложным характером на чужие плечи.

Первая ночь ничего не изменила, поэтому Ровена решила порадовать себя живеньким макияжем и парой нарядных туфелек. Она знала, что Луиза украдкой наблюдает за ней, пока она надевала только что купленные золотые сережки, и ей захотелось повернуться, протянуть руку и сказать: «Ну же, Луиза, забудь ты обо всем. Нам три недели жить вместе. Давай помиримся и будем веселиться на всю катушку». Да разве такими мягкими мерами обойдешься? Луиза как маленький дикий зверек — так же трудно приручается и при первых же попытках сблизиться с ней может укусить и исцарапать, поэтому лучше ее не трогать.

Накануне они договорились с Джеффом и его родителями встретиться в комнате отдыха и выпить перед обедом по паре коктейлей. Джефф уже ждал, а вскоре появились сэр Чарльз и леди Вудсон. По красоте сэр Чарльз ничуть не уступал жене, более того, они были на редкость похожи. Оба высокие, румяные, голубоглазые, когда-то светловолосые, а теперь украшенные серебряной сединой, с гордыми орлиными чертами и изысканными манерами, которым, впрочем, несмотря на крайнюю обходительность, недоставало искренней теплоты.

Столовая оказалась светлым, красивым, просторным залом, украшенным золотом и черепахой. Метрдотель любезно проводил их к столику, за которым им предстояло обедать до конца поездки — завтракали же все где попало. Он стоял ровно посередине — длинный стол, накрытый на восемь персон. Три места уже были заняты, и, когда официант отодвинул стулья, двое мужчин приподнялись со своих мест. Во главе стола оказался невысокий крепыш в военной форме. Его жесткие рыжие волосы ярко блестели в свете люстры. Леди Вудсон села справа, а Луиза — напротив. С другой стороны стола разместились Ровена и слева от нее сэр Чарльз.

Вслед за леди Вудсон все заняли свои места, и военный заговорил:

— Разрешите представиться. Питер Рид, помощник судового врача. Моя сестра Хелен, — кивнул он в сторону.

Ровена подняла глаза и увидела хорошенькую белокурую девушку, которая мило ей улыбалась. Больше она ничего не слышала. Она тупо уставилась на человека рядом с Хелен Рид и не верила своим глазам. Комната пошла ходуном. Огни, одежды, столовые принадлежности, шум голосов — все, казалось, смешалось в один сумасшедший вихрь из запахов, цвета и звука. На мгновение она даже испугалась, что падает в обморок. Это невозможно, это неправда. А получалось, что правда!