Юлия Алфёрова - Восход Луны

Хорошо, что было воскресенье. Я сходила в ближайший супермаркет и вернулась с пятилитровой «бутылочкой» пива. С ней и плей-листом на компьютере я и скоротала оставшийся вечер…

Счастье, что в понедельник мне было к третьему уроку. Но хотя я и провалялась в кровати до 9 утра, это меня не спасло. Голова ужасно раскалывалась, во рту поселилась пустыня Сахара, тошнило и мутило, да и на ногах я держалась не совсем твёрдо (точнее говоря, передвигалась по траектории, более всего напоминающей циклоиду и то при достаточно сильном приближении). Подмывало позвонить в школу и сказать, что заболела (почти так ведь и было), останавливало одно – нельзя давать слабину, неизвестно, сколько ещё таких вечеров предстоит пережить в будущем, а валяться в постели каждый раз – недопустимая роскошь, пей – а дело разумей, уговаривая себя таким образом, я кое-как оделась, с трудом умылась, влила в себя пол-чайника и пол-флакончика освежителя рта, от чего мне опять стало плохо, снова выпила воды, минут через пять всё-таки продышалась и отправилась, наконец, в школу.

Чёрт его теперь знает, зачем меня потянуло подойти к школьному расписанию. Куда идти, я знала, кабинет у меня был свой, расписание занятий лежало под стеклом на столе, да и, честно говоря, меня в самую последнюю очередь интересовало, какой конкретно класс должен прийти ко мне сейчас на урок. Так или иначе, я стояла и разглядывала буковки, которые совершенно никаким образом не хотели складываться у меня в голове в слова.

– Деточка, – раздался сзади меня голос, – деточка, прочитайте, что в объявлении написано.

Я посмотрела через плечо и увидела старичка немного ниже меня ростом, хотя сама не доставала и до метра шестидесяти. Старичок подошёл ближе и повторил:

– Прочитайте, если не сложно, а то я очки в кабинете забыл, – и до меня донёсся отчётливо слышимый и узнаваемый запах алкоголя, от чего содержащаяся внутри меня жидкость в какой уже раз чуть было не выплеснулась наружу. Тем не менее, я послушно (на осознаваемые действия сил просто не хватило) повернулась обратно и прочитала:

– Вечер «Золотая осень» состоится 20 октября (пятница) в 17:00 – концерт в актовом зале…

– Достаточно, достаточно – сказал старичок, – я думал, вдруг что-то важное, – а вы, я вижу, вчера праздновали что-то? Хороший повод был?

– Хороший… – пробормотала я, соображая, что освежитель рта можно спокойно выкидывать в помойку, – Просто отличный, помолвку отмечала…

– Да вы на мятную пахучку вашу не грешите, – усмехнулся старичок, будто угадав мои мысли, – а повод и правда отличный… я вот тоже отмечаю… 457-ю годовщину взятия войсками Ивана Грозного Казани и, соответственно, присоединение Казанского ханства к Московии.

При этих словах в моих измученных отнюдь не нарзаном мозгах, наконец, забрезжил свет и я нашлась спросить:

– Погодите… вы ведь наш историк… Сергей Петрович, кажется…

– Совершенно верно. А вы наш новый преподаватель физики, Ирина…

– Владимировна, когда Тимофей Иванович, наш директор, меня представлял, вы ещё стояли слева от него, – вспомнила я, – к сожалению, нам не случилось больше нигде пересечься…

– Ну, это не страшно, думаю, у нас ещё будет время, кстати говоря, если и у вас и у меня есть отличный повод, почему бы нам не отметить их? У меня есть коньяк отличного качества.

– Замечательная идея, – горячо поддержала я, – но у меня сейчас урок у… – блин, у кого же у меня урок? Хотя какая разница? – в общем, у меня сейчас урок…

– Да у меня тоже, никто сейчас и не предлагает. У вас сколько уроков? Шесть?

– Вроде, да…

– Вот и отлично, у меня тоже, вы после шестого урока подходите ко мне, кабинет 70… Кстати, думаю, вам будет интересно узнать, что в этот день 53 года назад в Нью-Йорке был продемонстрирован первый в мире атомный будильник, 35 лет назад произошёл ядерный взрыв «Кристалл» мощностью 1,7 килотонны, а в 2000 году учёные из американской правительственной организации создали новый сверхтвёрдый материал, по твёрдости уступающий только алмазу…

Глава 3

В очень скором времени мне пришлось признать, что историком он был от Бога. По-моему, он знал все даты за весь период существования Земли. Ну а как же, русскому человеку, да праздник не отметить? Тем более, если он в день не один. Учил меня пить на работе. Давал подробную классификацию работающих в школе выпивох:

Перед первым уроком заливают глаза только самые пропащие алкаши и пьяницы, которые не могут ни поработать с пользой, ни день культурно провести, ни родине долг отдать.

Перед вторым уроком закладывают за воротник люди слабовольные, ибо выдержки у них хватает только на один урок, то есть не хватает даже на час, а в нашем тонком деле, требующем точного расчёта, такая нетерпеливость не только недопустима, но даже опасна.

В первую большую перемену принимают на грудь братки настоящие, так как и поработать успели, теперь и отдохнуть себе позволить могут.

Во вторую большую перемену заправляют баки люди чрезвычайно уравновешенные, так как это золотая середина рабочего дня.

Перед пятым уроком опрокидывают стопку-другую магистры нашего дела – у этих чрезвычайно отважных людей выдержки хватает на целых четыре сумасшедших урока.

Перед шестым уроком наступает время гроссмейстеров – просто китов бухалова, настоящих гигантов мысли и отцов русской демократии, которые с честью отводят все положенные им уроки и уж только в самом конце заслуженно позволяют себе немного расслабиться.

Ну а после шестого урока (в случае, если он был последним) начинают пить только зануды, скучные люди, не способные понять всю прелесть и получить удовольствие от экстрима употребления алкоголя в течении рабочего дня.

Естественно, тут же отмечал мой Учитель, лишь не многие придерживаются строго распорядка выпивания, да и странным это кажется в деле сугубо индивидуальном, и, казалось бы, прямо противоположным дисциплинарному режиму работу, но это, – тут он хитро усмехался, – это лишь на первый взгляд, так как стоит лишь вспомнить первый закон марксизма о единстве и борьбе противоположенностей как двигателе исторического прогресса, как тут же становится абсолютно ясно и понятно, что такое нарушение распорядка характерно лишь для новичков, только недавно вступивших на стезю нашего благородного дела. А в случае матёрых и стреляных воробьёв в преобладающем большинстве случаев можно заметить строгую схему, по которой с большой долей вероятности можно судить о характере исследуемого нами киряльщика.