Беверли Терри - Отныне только легкий флирт

– Холли ни капельки не похожа на ваших ветрениц из телевизионных сериалов, – вмешался мистер Мелоди, который почувствовал непреодолимое влечение к керамике лишь после того, как узнал, что ею занимается недавно овдовевшая миссис Викерс.

– Вы же не смотрите эти передачи, мистер Мелоди, а значит, не вправе судить об этом, не то вы можете попасть впросак, – возразила мисс Крайсак, подтверждая свои слова энергичным кивком головы, украшенной тугим перманентом. Поставив таким образом мистера Мелоди на место, она снова повернулась к Холли: – Все бывает. Такое чувство, возникающее после разочарования в близком мужчине, называется: любовь рикошетом.

– Не волнуйтесь за меня, – успокоила ее Холли. – Я не собираюсь дарить кому-нибудь свое сердце. Отныне я буду встречаться с мужчинами исключительно ради развлечения.

– В этом что-то есть, – задумчиво произнесла миссис Викерс, стройная женщина с тонкой талией и седыми волосами, зачесанными а-ля Помпадур. – Мне бы подумать о развлечениях полвека назад, когда я выходила замуж за моего Херби, упокой Господи его душу. Человек он был хороший, но особого веселья я с ним не видела.

Из класса керамики Холли направилась в комнату для настольных игр. Ее с порога окликнул мистер Леонард, человек карликового роста, прикованный недугом к инвалидному креслу. Он оторвался от пасьянса, который раскладывал, и еле слышным шепотом – чтобы разобрать слова, Холли пришлось пригнуться чуть ли не к самому его рту – проговорил:

– Слушайте, Холли. Когда-то у меня была компания по востребованию долгов. Каких-нибудь два-три телефонных звонка – и я, безусловно, найду кого-нибудь, кто намылит этому Рейнольдсу шею. Вы только заикнитесь.

– Что вы, что вы! – У Холли от удивления глаза полезли на лоб. – Это совершенно ни к чему. Но я вам очень благодарна.

– Только подай знак, девонька. – Он заговорщически подмигнул. – Два-три звонка – и все будет в порядке.

Холли еще раз поблагодарила мистера Леонарда и пошла на репетицию драмкружка, готовившего очередную постановку для обитателей приюта. В коридоре, уронив голову на грудь, сидел мистер Спорлей. Он словно бы спал, но глаза его были раскрыты и бездумно смотрели в пол.

– Какой прекрасный день! – воскликнула Холли, стараясь вернуть восьмидесятипятилетнего вдовца к действительности, но он даже не шелохнулся. Два месяца назад скончалась его дочь, последняя из его родных, с тех пор он замкнулся в себе и даже не отвечал на адресованные прямо ему вопросы. Как ни пытались директор социального отдела и пастор расшевелить старика, все было напрасно, но Холли не оставляла надежды на успех. Опустившись рядом с ним на колени, она посмотрела в окно. – Взгляните, Чарли, какие тюльпаны! Прелесть, правда?

На миг ей почудилось, что он весь напрягся, вот-вот, казалось, что-то произнесет, но нет, он не проронил ни слова.

– Ах, Чарли, чего я только ни делаю, но помочь вам никак не могу. Попробую найти для вас какое-нибудь занятие, которое бы вас заинтересовало и стало смыслом жизни. – Она слегка коснулась его плеча, прежде чем уйти.

Всю неделю Холли продолжала приглашать гостей на вечеринку. Она плохо себе представляла, как все приглашенные смогут разместиться в арендуемом ею маленьком домике, но ведь недаром известная пословица гласит: «В тесноте, да не в обиде». Они повеселятся на славу, а хлопоты по хозяйству отвлекут ее от невеселых мыслей.

В пятницу после работы Холли, стиснув зубы, решительным шагом направилась в Аграрный банк, разместившийся в здании с мраморными полами и колоннами. Она ни за что не будет держать деньги в банке, служащий которого так ее обидел!

Пока она ожидала своей очереди к кассиру, ее снедали опасения, как бы не столкнуться нос к носу с Рейнольдсом. Холли то и дело беспокойно оглядывалась по сторонам. А вдруг он войдет в операционный зал и она попадется ему на глаза? Что тогда? Скорее всего, Рейнольдс сделает вид, будто не заметил ее. Говорил же он, что она его компрометирует. Жаль, что она не надела шляпу с низкими полями.

Двадцать минут спустя девушка уже сидела в уютном кресле в холле Первого Национального банка, который соперничал с Аграрным банком.

Судьбе было угодно, чтобы именно в этот момент мимо проходил главный советник банка по инвестициям Ник Донохью. Он только что закончил с Грейс Квилл разговор о ценах на акции и теперь провожал ее к выходу. При виде Холли у него, как всегда при встречах с ней, перехватило дыхание.

– Как хорошо, что я тебя встретила, – сказала Грейс. – Извини, пожалуйста, что я так долго тянула с ответом, но мы со Стивом не сможем прийти к тебе завтра вечером. Очень жаль, конечно, у меня такое чувство, будто я тебя бросаю в беде.

– Ничего, это не последняя вечеринка, – успокоила подругу Холли, отнюдь не склонная выслушивать соболезнования. Взгляд ее упал на спутника Грейс, мужчину футов[3] шести роста, с густой русой шевелюрой. Холли его знала, у него было такое короткое, как выстрел, имя – Ник. Ник Донохью. Когда-то этот скромный, застенчивый молодой человек, державшийся всегда в тени, работал в Аграрном банке, и там Холли несколько раз сталкивалась с ним. Он производил впечатление эдакого доброго старшего брата.

– Здравствуйте, Холли, – произнес Ник. Голос был низкий, приятный, звучал приветливо, похоже, юноша был рад ее видеть.

– Дорогая, – вмешалась Грейс, кладя руку на плечо Холли. – Я должна бежать, но, прошу тебя, как это ни трудно, постарайся развеяться со своими гостями.

– Будь спокойна, развеюсь, – крикнула Холли ей вслед. Может, оно и к лучшему, что Грейс не придет, она порой бывает такой занудой, подумала Холли.

Ник все еще стоял за спиной Холли, и у нее как-то само собой сорвалось с языка:

– Не хотите ли вы заменить Грейс?

– Заменить Грейс? – удивился Ник. – Где именно?

– На вечеринке у меня дома. – И она подняла левую руку, просто потому, что за последние дни этот жест вошел у нее в привычку. – Вы когда-нибудь обращали внимание на кольцо, которое я носила?

Ник взглянул на маленькую руку Холли, тонкую кисть, ногти, напоминавшие бледно-розовые ракушки. Красивая рука, ничего не скажешь, и кольца на ней нет. У Ника бешено застучало сердце.

– Кольцо? Конечно, конечно, видел его и понимал, что вы помолвлены.

Холли рассмеялась. Жалостливые слова Грейс невероятно усилили ее желание казаться веселой и беззаботной.

– Когда я проходила мимо, окружающим приходилось надевать солнцезащитные очки, помните?

Ник почувствовал, что краска смущения заливает его лицо, и в замешательстве не мог выдавить из себя ни слова. Неужели Холли хочет сказать, что она рассталась с Рейнольдсом? Сердце Ника едва не выскочило из груди.