Париж от A до Z - Мари Секстон

На обратной дороге, когда мы уже подходили к отелю, Джон зашел в кафе за бутылкой воды. Я по-прежнему находил его привлекательным, пусть его внешность и не была такой исключительно экзотической, как у Анжело. Всегда опрятно одетый и с аккуратной стрижкой, Джон скорее был парнем, который живет по соседству.

Несмотря на холодный утренний воздух, он вспотел, и его темные волосы липли к вискам. Я подумал о том, сколько раз мы с ним возвращались с утренних пробежек домой и падали на кровать, разгоряченные и вспотевшие, и настолько влюбленные, что едва успевали посрывать друг с друга одежду. Потом мы всегда шли вместе в душ.

По его шее, пока он пил, стекали капельки пота, и я вспомнил, как проводил по его горлу губами, и ощущение его кадыка под своим языком. Я вспомнил его вкус и то, как он одной рукой прихватывал меня за бедро, притягивая к себе. От этих воспоминаний моя плоть слегка встрепенулась, и я моментально испытал чувство вины.

– Зак, – произнес Джон, прервав мои мысли.

Он протягивал мне бутылку воды. Я взял ее, чувствуя, что краснею. Его взгляд, направленный на меня, был до крайности напряженным, и у меня возникло неуютное ощущение, что он знает, о чем я только что думал. Хуже того, я чувствовал на себе его взгляд, пока пил. Не удержавшись, я стал гадать, какие воспоминания могли всплыть у него в голове. То, как я целовал его, или звуки, которые я издавал, когда мы занимались любовью? Или то, как я отворачивался, когда он спрашивал, где я был прошлой ночью?

Я так сильно его любил.

Я чуть не поперхнулся водой, и мне пришлось постараться, чтобы справиться с внезапно выросшим в горле комом.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я закрыл глаза и сделал глубокий, судорожный глоток воздуха. Когда я снова посмотрел на него, то не увидел в его взгляде ни желания, ни осуждения. Я увидел сочувствие.

– Зак. – Он шагнул ко мне и взял меня за руку. – Оно необязательно должно быть вот так.

И да поможет мне бог, но в тот момент мне отчаянно захотелось поцеловать его. Я захотел вернуться в отель и раздеть его – еще один раз, – и забыть о двенадцати годах, которые мы потеряли. Но сразу после пришло чувство вины.

Я закрыл глаза, попятился назад и чуть не сбил с ног какую-то бедную пожилую женщину, проходившую мимо.

Я ненавидел себя. То, как я с ним поступил, было уже достаточно плохо. Но как я мог допустить даже мысль о том, чтобы вернуться обратно? Он собирался жениться на Коуле. А у меня был Анжело. Анжело, которого я безоговорочно любил. Который безоговорочно любил меня. Ради Анжело я был готов абсолютно на все. И тем не менее на секунду я напрочь забыл о нем. Я предал его. И тот факт, что он никогда о том не узнает, ничего не менял.

– Зак? – проговорил Джон, но я отвернулся. Пошел прочь, и оставил его одного. И испытал облегчение, когда он не стал меня догонять.

***

Я не мог вернуться в отель. Я не мог посмотреть в лицо Анжело. Я был уверен, что он с первого взгляда каким-то образом догадается о том, что я сделал. Что он заглянет мне в глаза и увидит в них желание, которое я ощутил к другому мужчине. И не просто к другому мужчине, а к Джонатану, к мужчине, к которому он всегда ревновал.

Это было абсурдом. Я не хотел, чтобы Джон вернулся ко мне. Пытаться восстановить то, что нас связывало, было чересчур поздно, и я не променял бы Анжело ни на кого другого. Но я не мог не задаваться вопросом, насколько по-иному сложилась бы моя жизнь, если б только я был откровенен с Джоном вместо того, чтобы его оттолкнуть.

Я бесцельно слонялся по улицам, размышляя о прошлом, до тех пор, пока не замерз. Одежда на мне была легкой, и если бегать в ней было тепло, то теперь, когда я просто ходил, она нисколько не согревала. Еще я проголодался. Остановившись, я огляделся по сторонам. И понял, что заблудился.

Здания вокруг нисколько не помогали. Все выглядело одинаковым. Я дошел до следующего перекрестка, высматривая какой-нибудь ориентир, хоть что-то, что выглядело бы знакомым. Впереди, через квартал или два, виднелся Тюильри, за которым поблескивала на солнце Сена. Это значило, что отель был у меня за спиной, но я не понимал, куда надо идти, на восток или на запад. Сам не зная зачем, я осмотрел указатели и выяснил, на какой улице нахожусь, но ее название ни о чем мне не говорило. Я выбранил себя за то, что во время прогулок не обращал внимания, где мы ходим, а просто слепо плелся за Коулом, даже не пытаясь запомнить ориентиры.

Спустя еще час блужданий я – донельзя обозленный, замерзший и в довершение всего жутко голодный – наконец-то нашел наш отель.

– Ты где пропадал? – спросил Анжело, когда я поднялся в номер. Он больше недоумевал, чем сердился, но его вопрос все равно вызвал у меня раздражение.

– Заблудился, – буркнул я резко.

– Разве Джон не был с тобой?

Черт. Я должен был предвидеть этот вопрос. Я не знал, что ответить. Я не хотел говорить, что случилось, но сочинять на ходу ложь у меня получалось неважно. Не сумев придумать ни одной правдоподобной причины, по которой я оставил Джона стоять на углу, а сам пошел в одиночестве бродить по Парижу, я попытался скрыть дискомфорт отговоркой:

– Мне надо в душ. – Я развернулся и направился к спальне, но он пошел за мной следом.

– Зак, что случилось?

– Ничего.

– Ты врешь, я же знаю.

Конечно он знал.

– Я не хочу это обсуждать.

– Вы поругались?

– Нет. – Если б только все было так просто.

– Тогда объясни, какого черта случилось. – Моя уклончивость пробудила в нем подозрительность и обиду на то, что я не доверял ему. Еще он, кажется, слегка разозлился.

– Я же сказал, я не хочу это обсуждать.

– Зак, – сказал Анжело глухим и рассерженным голосом, и я понял, что сейчас он задаст мне новый вопрос, однако ему помешал стук в дверь. Я надеялся, что он не заметил, какое облегчение я испытал.

Анжело подошел