Париж от A до Z - Мари Секстон

сказал ему я. – Можно начать с общественного колледжа. Это даст нам пару лет на то, чтобы принять решение насчет остального. – Я снова привлек его к себе и поцеловал в макушку. – Мы со всем разберемся.

Я чувствовал, что ему нужно было услышать именно это. Его глаза стали ясными, яркими, и он с видимым облегчением улыбнулся.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Я знал о его чувствах ко мне, и все же он до сих пор очень редко оказывался способен произнести эти слова. И сегодня в них прозвучало больше уверенности, чем когда бы то ни было прежде.

– Ты мой север, – сказал я, и он рассмеялся.

– Зак?

– Да?

– Заткнись и поцелуй меня.

И меня не пришлось просить дважды.

***

На следующий день мы отправились в Лувр. Анжело был невероятно взволнован. У него был составлен список картин, которые он хотел посмотреть, и я подозревал, что мне повезет, если я смогу за ним поспевать.

Лувр оказался совершенно безумным местом. Музеи просто не имели права быть настолько большими. Первым делом мы удостоверились, что у всех нас есть мобильные номера друг друга, потому что не потеряться было решительно невозможно. Затем выбрали место встречи – одно из близлежащих кафе. И наша экскурсия началась.

Мэтт, Джаред и Джордж пошли в одну сторону, Коул, конечно, повел Анжело на что-то смотреть (я не понял, на что), и я с крайним испугом обнаружил, что остался с Джонатаном вдвоем.

В неловком молчании мы побрели за Анжело с Коулом. Они двигались быстро, не задерживаясь надолго ни у одной из картин. Оба были красивыми – правда, каждый по-своему, – и, вне всяких сомнений, получали от компании друг друга огромное удовольствие. Время от времени Анжело оглядывался на меня, и я замечал, как Коул и Джон обмениваются игривыми взглядами. Они, впрочем, не были расположены сбавлять шаг ради нас, но мы с Джоном все равно не увлекались искусством.

– Они так похожи, правда? – наконец прервал он молчание между нами.

Я думал ровно о том же.

– Да, очень.

– И все-таки, – проговорил он с замешательством, – они абсолютно разные. – Я, разумеется, понял, что он имеет в виду. Анжело не был ни женственным, ни жеманным. А Коул – тут можно было не сомневаться – ни разу в жизни не надевал военных ботинок.

– Джаред сказал, что отец Коула умер, а с матерью он не ладит?

– Она практически с ним не общается.

– Потому что он гей?

Он покачал головой.

– Нет. Потому что она эгоистичная стерва. Он, естественно, пригласил ее. Если б он устраивал огромный прием, где ее могли бы увидеть, то она, может, и появилась бы. Но ради чего-то скромного – нет. Она заявила, что занята. Слишком занята для того, чтобы побывать на свадьбе своего единственного сына. – Он мельком взглянул на меня. – Я еще ни разу с ней не встречался, – добавил он, – но не уверен, что смогу оставаться вежливым, если это произойдет.

– А вот Анжело не знал своего отца, – сказал я. – Он ушел еще до его рождения. Потом, когда он был совсем маленьким, ушла и его мать. Он вырос в приемных семьях. – Я сам не знал, зачем я все это рассказываю, но оно могло помочь объяснить родство душ Анжело с Коулом, а также отвлечь меня от мыслей о других вещах. – Она разыскала его всего пару лет назад. Он пытается относиться к ней непредвзято, но до конца так и не простил ее. – В прошлом году Лиззи без ведома Анжело пригласила Ниту на Рождество – видимо, представив себе трогательное воссоединение у елки рождественским утром. Но этого не случилось. Несмотря на то, что Анжело перенес инцидент лучше, чем я ожидал, было очевидно, что он не готов забыть, как двадцать лет назад она его бросила.

Джон устремил взгляд вперед – туда, где Анжело с Коулом стояли бок о бок и, склонив головы, обсуждали какое-то полотно.

– Тебе не кажется странным, что в итоге мы оказались с мужчинами, которые настолько похожи? – спросил Джон, повернувшись ко мне. Такая мысль возникала и у меня, но меня удивило, что он высказал ее вслух. Этот вопрос подступал до опасного близко к той пустоте внутри нас обоих – к пустоте, которая когда-то давно была нами. – Мне кажется, – продолжил он дрогнувшим голосом, – это многое объясняет.

Нервный взгляд его глаз умолял меня о каком-нибудь объяснении, но я отвернулся, так и не дав ему никакого ответа. Не то чтобы у меня его не было. Просто я был самым обыкновенным трусом.

***

Несколько часов в Лувре вымотали меня до предела. Все смешалось, одна картила сливалась с другой. «Мона Лиза» и та разочаровала меня, поэтому, когда день наконец-то закончился, я с облегчением выдохнул.

Ужин в тот вечер прошел куда веселее. В отличие от ресторанов дома, местные официанты не торопились приносить напитки или еду. Фактически, они вообще никуда не торопились. А еще не совали никому под нос чек в момент, когда подавали десерт. Долгие трапезы считались здесь чем-то само собой разумеющимся, и мы провели за столом не один час.

Коул, очевидно, почувствовал, что проще будет заказать за нас всех самому, и на столе появлялись все новые и новые блюда, а также бутылки с белым и красным вином.

– Зак, для тебя я выбрал испанское гран резерва, – сказал Коул. – Я знаю, что Джонни нравится кьянти, но, думаю, один вечер он сможет и потерпеть. – Мне показалось странным то, что Коул знал, какое вино я люблю, и когда я перевел взгляд на Джона, то увидел, что он этим смущен. Что, конечно, не помешало мне насладиться вином.

– Еда изумительна, – сказал Мэтт, и все согласились. Все, кроме Джона.

– Ничего особенного, – сказал он, улыбаясь Коулу. – Коул готовит намного вкуснее. Нам надо как-нибудь попросить его нас накормить.

Коул усмехнулся ему.

– Ты каждый раз так говоришь, – сказал он, но было видно, что он польщен.

Мэтт удивил меня тем, что напился немного сильнее обычного. В нормальном состоянии он был сдержанным и необщительным, но алкоголь раскрепостил его. Он больше смеялся. Чаще позволял себе притронуться к Джареду. Только что он обсуждал с Джорджем футбол,