Элен Алекс - Забытая мелодия

Это была полноватая почтенная дама с огромной замысловатой прической на голове и плотным слоем разнообразной косметики на лице. Она сразу же сказала, что ее нужно звать просто Мэмми и что именно так ее и зовут все близкие люди.

Она принадлежала к особой категории женщин. Среди дамочек ее возраста нередко попадаются откровенно ненормальные, ненормальные замысловато и просто дурочки.

Мэмми принадлежала ко всем трем типам одновременно. И, в зависимости от ситуации, могла преспокойно прикидываться то одной своей разновидностью, то другой.

Ее муж, папа Том, как он сам и представился, прожил с ней столько лет, что ему было уже глубоко наплевать на то обстоятельство, когда и в каком состоянии находится его дражайшая вторая половина.

Мэмми сразу же захватила Лиз в свои дружеские объятия. Она дала ей совсем немного отдохнуть в отведенной для Лиз комнате, а уже через несколько минут они должны были срочно бежать осматривать территорию и вести секретные женские разговоры.

Во дворе перед домом и в саду всюду были выложены весьма приличные каменные дорожки. И Лиз могла по ним благополучно передвигаться в своей неизменной коляске.

Мэмми завела Лиз в отдаленный уголок сада, который спускался прямо к реке, и начала рассказывать Лиз все то, что за последнее время накопилось в ее многострадальной голове.

— Сначала я очень боялась здесь жить, — поделилась Мэмми с Лиз.

— Почему же? — приготовилась ее внимательно слушать Лиз.

— Сами подумайте, — встрепенулась Мэмми, — кругом только горы, речка и деревья. Я всю свою сознательную жизнь провела только в городе, и когда мимо меня не снуют туда-сюда толпы людей, мне становится как-то не по себе.

Ветер слегка качал верхушки соседних деревьев, невдалеке был слышен тихий шум реки.

— Почему же вы здесь? — спросила Лиз.

Мэмми глубоко вздохнула.

— Возраст уже не тот, — поделилась Мэмми, — нам с папой Томом нужен свежий воздух, и Ричард специально для нас и выбрал это место.

— Неплохое место, — вежливо сказала Лиз.

Но Мэмми ее уже не слушала.

— И хотя монотонное журчание речки навевает порой весьма неутешительные мысли, — продолжала Мэмми, — постепенно мне все это начало даже нравиться. Но меня так ни на секунду и не оставляют мысли о мертвецах, вышедших из речки, и голосах, принесенных ее водами с горных вершин.

Мэмми назидательно посмотрела на Лиз.

— Да что вы говорите? — сказала Лиз.

— Да, — сказала Мэмми, — обычно мертвецы выходят из воды ближе к вечеру. Вооружившись палками и камнями, тесными рядами они радостно идут мне навстречу, когда я под вечер выхожу посмотреть, придут или не придут они сегодня.

У Лиз не было слов, чтобы хоть как-то Мэмми поддержать, она просто смотрела на нее во все глаза.

— По мере приближения ко мне, — сообщала дальше Мэмми, — ряды утопленников постепенно рассеиваются, редеют и растворяются в теплых летних сумерках. Какое-то время, правда, мне навстречу еще идут их ноги и руки с палками и камнями, но уже спустя мгновения и они обращаются в траву, листья и деревья.

Мэмми можно было пожалеть, еще бы, от таких видений кто угодно свихнулся бы в одночасье, но она держалась молодцом.

— Для какого-нибудь жителя большого города, — как ни в чем не бывало продолжала Мэмми, — эти места могут показаться сущим раем. Еще бы, по вечерам все пространство наполняется огромными светляками, которые похожи на маленькие летающие звезды, а в лесу, особенно после дождя, полно зайцев. Какой-нибудь житель большого города, наверное, просто мечтает насладиться здешней девственной природой, огромными звездами, прозрачной речкой с красными гранитными берегами, а также ослепительными снежными языками, сходящими с горных вершин прямо на влажные зеленые леса.

Мэмми вновь тяжело вздохнула.

— Но только мы, здешние жители, знаем, — продолжила она, — что прекрасные светляки при дневном свете похожи на обыкновенных городских тараканов. Зайцы в лесу худы, как маленькие велосипеды, а огромные снега на горных вершинах хранят в себе печальные тайны погибших путешественников. Да я вас еще с ними познакомлю, — заверила под конец Мэмми.

Лиз в этом нисколько не сомневалась.

К ним подошел Ричард. Он выждал для приличия некоторое время, но больше не видеть Лиз он уже не мог.

И потому он сказал своей маме, что ее по какому-то очень важному делу зовет его папа, и облегченно вздохнул, когда Мэмми все-таки была вынуждена их оставить.

— Она тебя не слишком сильно утомила? — спросил Ричард.

Лиз откинула за плечи свои длинные распущенные волосы.

— Нет, — сказала Лиз, — она очень интересна и своеобразна.

Тогда Ричард подошел к Лиз и взял ее на руки. Он отнес ее поближе к реке и осторожно посадил на траву.

Впервые он сделал что-то, не спросив разрешения у Лиз, и Лиз очень смутило то, что она совершенно не рассердилась на Ричарда за это.

Ричард сел рядом с Лиз. Он сорвал какую-то травинку у своих ног.

Лиз смотрела на реку, а Ричард крутил в руках травинку и смотрел на Лиз. Она чувствовала его взгляд и понимала, что ее измена Майклу началась не сейчас, когда Ричард может свободно подойти к ней и взять ее на руки, а тогда, когда он вообще повстречался с ней впервые.

— Трудно поверить, — сказал Ричард, — что это та же самая река, которая течет у нас в городе. Насколько она чистая и прозрачная здесь, в горах, настолько же мутная и темная там.

Лиз посмотрела на Ричарда. Он и не думал смотреть на реку. Он смотрел на Лиз и думал о том же, о чем думала и она.

Их опять не оставили надолго вместе. К ним пришел папа Том и сказал Ричарду, что им пора чистить ружья, завтра они собирались на охоту.

Ричард сказал:

— Хорошо, папа, я сейчас приду.

Понятливый папа Том кивнул, но никуда не ушел, а решил подождать сына здесь же.

Тогда Ричард бросил свою травинку, встал с земли и подошел к Лиз.

— Можно? — спросил он Лиз.

— А у меня есть выбор? — спросила его Лиз.

Тогда Ричард улыбнулся и нежно-нежно взял Лиз на руки и поднял с земли. При этом он случайно коснулся губами лица Лиз.

Лиз слегка отшатнулась от него, а потом опустила глаза. Тогда Ричард опять коснулся губами ее лица, теперь уже не случайно. Лиз закрыла глаза и больше уже никак на это не реагировала.

Папа Том стоял тут же, неподалеку, и наблюдал за всем происходящим, раскрыв от удовольствия рот.

Ричард осторожно посадил Лиз в ее инвалидную коляску и повез по каменной дорожке к дому.

Около дома, расположившись под навесом за столом, сидели Мэмми и больничная сиделка. В четыре руки она собирали нехитрый ужин.