Натали Рамон - Ах, Мишель, Мишель!..

А потом сдал экзамен на «отлично». И вслед за этим благополучно скинул остальные зачеты и экзамены.

А попутно своими руками, естественно, не без помощи папаши Тибо, восстановил этот самый «понтиак». И у него теперь был свой собственный настоящий огромный автомобиль с роскошными никелированными деталями и откидным кожаным, правда, латаным-перелатаным верхом. Обладая таким сокровищем, Мишель чувствовал себя если уж не властелином мира, то, во всяком случае, богачом и героем какого-нибудь заокеанского фильма из числа тех, что заполонили тогда кинотеатры Франции.

Он вообще чувствовал себя победителем в то лето. Новехонький диплом свежеиспеченного юриста и работа. Не ахти какая, конечно, по сегодняшним меркам, — «адвокат бедноты», то есть назначаемый судом защитник всяких непутевых ответчиков — мелких воришек, стянувших батон с прилавка или взломавших телефон-автомат. Или какого-нибудь пьяного работяги, в порыве алкогольного приступа гражданского возмущения, а то и банальной белой горячки высадившего стулом окно в баре. Собственная миссия казалась тогда Мишелю ужасно благородной.

Это много позже среди подвыпившей компании студентов, пытавшихся штурмовать с альпинистским снаряжением Триумфальную арку якобы в политических целях, окажется сынок некоего влиятельного человека. Амбициозный паренек не пожелает помощи папашиных адвокатов, и ему назначат Мишеля. Почти ровесника и с не меньшими амбициями. Все закончится совершенно замечательно, политика в итоге окажется ни при чем, а влиятельный человек решит отблагодарить начинающего адвоката за сына. И пред Мишелем гостеприимно распахнутся двери конторы самого мэтра Ванвэ. Будущее было обеспечено.

— Ты продался, — скажет Мишелю отец. — Мало того, что эти богатые бездельники изувечили арку ледорубами, так они еще на полдня парализовали движение по Елисейским полям! А сколько из-за этого было пробок и аварий во всем городе? Не знаешь? Тебе не интересно? Это умышленное, масштабное преступление! А ты оправдал их!

— Оправдал суд. Я лишь адвокат, папа. Но не прокурор и даже не инспектор дорожной полиции, который имеет право выписать штраф. Моя профессия — защищать людей.

— Преступников!

— Папа, они люди.

— Преступники. Богатые бездельники и преступники. А адвокаты самые отъявленные из них!

— Будь твоя воля, ты бы отправлял за решетку даже за отсутствие запасного колеса в багажнике!

— Сопляк. — Отец включил телевизор. — Продажный сопляк.

С тех пор они не разговаривают с отцом ни о чем, кроме как о марках автомобилей.

Но все это будет потом. А в то лето!.. Самое замечательное лето в жизни Мишеля. Диплом, работа, машина и первый законный двухнедельный отпуск… Удивительное чувство свободы! Не нужно ночи напролет читать юридическую литературу, готовиться к семинарам и экзаменам, не нужно никуда торопиться, гадать, где перехватить денег, где подработать, переведут или не переведут на следующий курс, а главное, хватит ли средств заплатить за учебу. Осенью, конечно, опять станет сложнее, потому что он собирается учиться дальше, писать диссертацию, и его уже включили в список избранных, допущенных к этому многолетнему священнодейству. Работа в суде и диссертация — задача не из легких, но он справится! Он со всем справится, потому что он молод, настойчив, удачлив и у него есть все — диплом, работа, машина!

Нет только девушки, подумал он. И вдруг в ту же секунду, стоило ему об этом подумать, на повороте дороги, среди виноградников, возникла изящная девичья фигура…

Да, точно — среди виноградников. В Турени. Он тогда решил добраться на машине до Марселя. Почему? Просто он никогда не был там, надо же побывать. Хотя, если честно, он много и прилежно учился, каждую свободную минуту тратил только на то, чтобы заработать на учебу, и вообще не бывал нигде. Ну и что? Большая часть человечества никогда не видела Парижа, а он там родился и вырос. Для начала стоило побывать в Марселе, дальше — будет видно. И ничего удивительного, что по дороге он оказался в окрестностях Тура. Можно было ехать в Марсель и как-нибудь по-другому: он же был совершенно свободен в ближайшие две недели. Но так случилось, что он оказался в Турени.

Там все было иначе! Даже небо. В Париже никогда не бывает такого неба. Большого, веселого и бездонного, специально для созревания винограда. Чтобы у винограда были веселые воспоминания, когда он будет постепенно превращаться в вино. Чтобы вино тоже получалось веселым.

Тонкая фигурка на повороте приближалась. Возле ног девушки стояла большая спортивная сумка; ветер шевелил темные легкие волосы. Лица из-за расстояния он сразу не разглядел. Но Мишель не прибавил, а, напротив, сбросил скорость.

Его сердце забилось учащенно. Такого давно не было с ним при виде девушек. Обычно наоборот: это у них сердце начинало колотиться в бешеном темпе, когда рядом оказывался Мишель, один из самых привлекательных парней на курсе.

Он относился к этому с пониманием, но всякий раз после двух-трех свиданий происходил разрыв. Причем вовсе не по его вине! Девушки никак не желали понять, что парень отказывает во встрече вовсе не потому, что появилась другая, а всего лишь по причине невероятной занятости! Конспекты, библиотека, подработка… И потом, почему он должен был залезать в скопленную с таким трудом на следующий семестр сумму ради того, чтобы сводить девушку в театр или купить ей подходящую к этому мероприятию сумочку? Глупое развлечение и пустая трата денег.

Поворот и девушка совсем близко. Удачные длинные ноги. Высокая. Легкие вьющиеся волосы. Симпатичная. Что ж такое с моим сердцем? — растерялся тогда Мишель. Далась она мне, эта симпатичная. Вот сейчас проеду мимо и больше не увижу ее никогда в жизни.

Он притормозил возле девушки и, облокотившись на борт «понтиака», спросил:

— Подвезти?

Девушка с сомнением смотрела прямо ему в глаза и напряженно покусывала нижнюю губку, словно умножала в уме пятизначные цифры и ее жизнь напрямую зависела от точности результата.

— Как хотите, — сказал Мишель, стараясь не смотреть на ее губы и злясь на себя за мальчишескую беспомощность. — Тогда я поехал.

Но не трогался с места.

— Ладно, — сказала девушка. — Сейчас светло и до Тура совсем близко.

Она подняла свою сумку, шагнула к машине, открыла дверцу, села на сиденье рядом, аккуратно поставила свой багаж на колени и закрыла дверцу. Двигалась его попутчица легко и уверенно, но почему-то как в замедленной съемке.

— Можно ехать. — Девушка опять посмотрела на него и улыбнулась.

Ровные зубы, десен не видно. Это хорошо, что не видно десен, подумал Мишель, противно, когда девушка улыбается и у нее видны десны.