Белл Робинс - Поцелуй ветра

– Нет, с Марион Хаткинс мы не связаны. Я работаю самостоятельно. Причем должен сохранять в тайне свою принадлежность к полиции.

– Тимоти Леннокс… – Джесси недоверчиво скривила губы.

– Так точно, мэм.

– Это твое настоящее имя? – В ее глазах полыхала злость.

– Настоящее.

– Ты уверен?

– Естественно! – отрезал Тимоти.

– А если хорошенько вспомнить?

Ему нестерпимо захотелось снять парик, уродливые очки и вытащить подушечки из-за щек. В этом наряде он чувствовал себя отвратительно. Подумать только, на этом клочке суши в океане ему действительно пришлось соприкоснуться с мечтой. Жаль только, что все заканчивается так обыденно и низко.

– Повторяю: меня зовут Тимоти Леннокс, – уже более жестко сказал он. Теперь, когда ей стало известно о его принадлежности к полиции, ему не оставалось ничего другого, как рассказать правду, хотя бы частично. – Мой отец был на той лодке, которая взорвалась здесь недавно.

Ее глаза округлились, в них отразились изумление и испуг.

– Значит, он преступник?

– Ты смотришь на меня так, будто бы я втянул тебя, такую невинную, честную и беззащитную, в страшную переделку.

– А разве не так? – спросила Джесси холодно и недружелюбно.

Если бы она только знала!

– Послушай, это ты, кажется, проникла без разрешения в мой дом, – напомнил Тимоти. – А еще предъявляешь мне какие-то претензии?

– И что ты собираешься делать? Подать на меня в суд?

Он ответил не сразу. В данную минуту, когда душу томила обида и злость, ему хотелось заставить ее помучиться, но, естественно, не таким образом. Не стоило также привлекать к себе внимание Марион Хаткинс.

– Подавать на тебя в суд мне ни к чему. – Она долго и пристально смотрела на него.

– Ты готов честно и без лишних прикрас объяснить, что происходит? – Ее глаза вдруг негодующе вспыхнули, между бровей залегла складка. – Хотя теперь и так все понятно! Вот почему ты крутился возле меня! Пытался выведать подробности об этом проклятом взрыве! Засыпал меня вопросами о том, что я видела!

Вообще-то это не совсем соответствовало действительности, но он не стал разубеждать ее.

– Мой отец работает в управлении полиции Джексонвилла…

– И ты тоже служишь в полиции Джексонвилла? – Она задала свой вопрос таким надменно-недоверчивым тоном, что ему стало не по себе.

– Я пытаюсь рассказать тебе о тем, о чем ты просишь. Не перебивай меня, – спокойно и строго сказал Тимоти.

Ее щеки залились краской стыда. Он видел, как напряглось ее лицо, как нервно задергалась жилка на виске.

– Прости… – пробормотала она. – Продолжай, пожалуйста. Твой отец работает в управлении полиции Джексонвилла…

– По моим предположениям, он задумал самостоятельно распугать какое-то дело, поэтому связался с теми людьми, которые тоже были на «Хоупе». Лодка зарегистрирована в джексонвиллском яхт-клубе.

– Про каких людей ты говоришь? Кто они?

– Не знаю. Я приехал сюда, чтобы все выяснить. Моя семья очень рассчитывает на меня.

Джесси вскинула голову.

– Семья? – Она скептически подняла бровь и скривила губы.

– Я ведь рассказывал тебе о своих братьях: Генри и Филипе. Они тоже копы. Мама с ума сходит от переживаний. – Он тяжело вздохнул и провел рукой по парику.

– И все это – правда? – Джесси недоверчиво смотрела на, него, склонив голову набок.

– Что?

– Все те истории о дружной семье, которыми ты так увлеченно потчевал меня?

Тимоти молча кивнул. Его сердце на мгновение сжалось от тоски: в памяти всплыли те чудные мгновения, когда он рассказывал ей о самых дорогих для него людях. Она слушала внимательно и, казалось, стала полностью доверять ему, то есть Берту Сайресу.

Джесси, по-видимому, думала о том же самом с обидой и болью. Он понял это, заметив, как дрогнули ее губы, как плотно сжала она зубы и приподняла подбородок.

Хватит, не поддавайся глупым эмоциям! – скомандовал себе Тимоти, чувствуя, что сердце тает и обливается кровью. Он напомнил себе о том, что эта красотка дала обещание выйти замуж – пусть просто на словах – совершенно другому мужчине. Конечно, этим мужчиной был тоже он, но ей-то об этом ничего не известно! Она польстилась на большие деньги, проявила себя во всей красе, показала, что готова продаться за возможность заполучить этот проклятый замок!

– А в чем, собственно, дело? – спросил Тимоти несколько насмешливым тоном, давая волю накопившейся злобе, вернее, десятой ее части.

– Ты еще спрашиваешь? – Джесси широко распахнула глаза и окинула его раздраженным взглядом. – Дело в том, что ты солгал мне. – Она выдержала многозначительную паузу. – Берт Сайрес.

Он уставился на нее в полном изумлении.

– Я солгал?

Вместо того чтобы ответить, она резко отошла от комода в направлении двери и принялась искать что-то в своей сумке.

– Проверяй тщательнее. Не дай Бог, забудешь ключи, – съязвил Тимоти.

Ему вдруг показалось, что в ее глазах блеснули слезы.

Она шмыгнула носом.

– А я думала, что ты…

– …Простофиля Берт Сайрес? – закончил Тимоти ее фразу, ухмыляясь и отгоняя от себя нестерпимое желание приблизиться к ней. Нет, нельзя допускать ничего подобного. Он прекрасно знает, что в таком случае просто не сдержится и схватит ее, опьяненный исходившим от нее дурманящим запахом. – Ты принимала меня за поэтичного, романтичного дурачка. Пай-мальчика, которого не стыдно привести для знакомства с мамочкой, верно?

– Моя мамочка умерла! – отрезала Джесси, приводя его в жуткое замешательство.

– Извини, – пробормотал он, потупив взгляд.

Последовало напряженное молчание.

– К сожалению, вы неправильно меня поняли, мистер Леннокс, – процедила сквозь зубы Джесси. – Мне нравился Берт Сайрес.

Но ты предпочла ему русоволосого незнакомца, которому позволяла вытворять с собой все, что бы он ни пожелал! – подумал с горечью Тимоти, но вслух произнес лишь единственное слово:

– Неужели?

– Да! Берт нравился мне. Он был добрым, отзывчивым, понимающим…

Она гордо откинула назад волосы, бросила на него презрительный взгляд и направилась к двери. Тимоти молча выругался: как он и предполагал, исходивший от нее запах подействовал на него завораживающе. В тот момент, когда она проходила мимо, он резко подался вперед и схватил ее за тонкое запястье.

Джесси сжала губы и подняла вверх подбородок, но руку не вырвала.

– Не понимаю, почему ты еще и злишься? – Тимоти покачал головой.

Ему вдруг ужасно захотелось прижать ее к себе, поцеловать, но она отказала бы ему в проявлении ласки, чем еще глубже ранила его чувствительную душу.

– Мы стали с Бертом друзьями. – В ее голосе Тимоти уловил оттенок грусти.