Элеонора Кроуфорд - Любовная западня

Флора страстно прильнула к нему, от охватившего ее желания она совершенно обессилела. Дрожа от страсти, он обхватил ее обеими руками и, увлекая за собой, повалил на песок. Лежа на боку, Дэн прижимал ее к себе с такой силой, что она едва дышала. Впервые за много лет Флора желала мужчину с таким неистовством и самозабвением, перед которыми отступали все остальные чувства. Она вела себя раскованно, с трудом понимая, что уже не в силах остановиться.

Солнце согревало тело, а сладострастное журчание воды было подобно эротической музыке, которую она чувствовала всем своим существом. Внезапно Дэн отстранился, встал и отошел.

— Дэн? — еле слышно шепнула она.

Ответа не последовало. Она свернулась калачиком, прерывисто дыша. Затем медленно, с трудом выпрямилась, сев на песок, и увидела Дэна далеко в море. Он плыл баттерфляем, рассекая воду мощными взмахами рук.

— Черт бы тебя, побрал, — пробормотала Флора, чувствуя, как на глаза навертываются слезы.

Хотя, в сущности, обвинять его не в чем. То, что произошло между ними, было неизбежно, и она должна благодарить судьбу за то, что мужчина сумел вовремя остановиться, сама-то она была не в таком состоянии, чтобы проявить благоразумие. Они слишком близко подошли к опасной черте…

Флора видела, как, ступая по мелководью, он вышел на берег. С шортов стекала вода. Когда Дэн подошел, она молча подала ему футболку — жест, в котором сквозило нечто большее, чем простая любезность.

Он посмотрел на нее в упор.

— Спасибо, — тихо сказал он и насухо вытер футболкой лицо и волосы.

Собрав фотопринадлежности, они молча сели в машину и поехали домой. За ужином разговор не клеился: слишком велико было возникшее между ними напряжение. После ужина Дэн сказал, что должен повидать кое-кого в Порт-Ройяле, и, попрощавшись, быстро уехал. Вечер Флора провела одна, не находя себе места от беспокойства. И хотя рано легла спать, она долго лежала с раскрытыми глазами, вслушиваясь в размеренный шелест пальмовых крон за окном.

На следующий день Дэн пригласил ее на противоположное побережье острова, чтобы посмотреть на мелководные заводи, которые образуются во время прилива, и исследовать морские пещеры. Перед ними расстилалась сильно пересеченная живописная местность, на которой лежал отпечаток дикой, первозданной красоты. Море здесь было более бурным, чем у западного побережья, а волны, пенясь, разбивались о стоящие особняком каменные глыбы.

Наступил час отлива, и молодые люди стали осматривать пещеры, вымытые в скалах. Мелководье кишело множеством живых существ: тут были яркие актинии, мальки угрей, разнообразные рыбы, которые встречаются в подводных скалах, раки-отшельники, морские ежи. Флора буквально была очарована красотой увиденного и поражена глубиной знаний Дэна.

— Ты столько знаешь, — сказала она, откидываясь на спину и вытягивая ноги, которые сводило судорогой после неловких поз, которые пришлось принимать по время прогулки. Они вели себя как старые добрые знакомые, и обращение на «вы» было теперь неуместным.

Флора невольно взглянула на Дэна и вдруг отчетливо поняла, что, подобно ей, он тоже испытывает наслаждение при созерцании здешних мест. А, кроме того, он рядом потому, что ему самому так хочется. Ему нравится вместе с ней смотреть на образующиеся при приливе заводи, окаймленные скалистыми утесами, карабкаться по скалам, любоваться флорой и фауной острова…

Флора никак не могла убедить себя, что это все тот же респектабельный бизнесмен, с которым она недавно познакомилась. Теперь перед ней был мужчина в заляпанных грязью шортах и футболке, получающий удовольствие от общения с дикой природой, преисполненный решимости создать реальные возможности для развития экологического туризма, обожающий смотреть, как она работает, и считающий, что ее фотографии не лишены волшебства.

Ей давно следовало это понять, но она была сбита с толку подозрением, неверными представлениями и ошибками в восприятии, ослеплена и собственным страхом. Флора посмотрела на Дэна. Сидя на корточках, он сосредоточенно рассматривал какое-то существо, ползущее у кромки воды. Господи! Почему она оказалась настолько глупа, что не замечала этого раньше? Ее захлестнула волна чистой, всеохватывающей нежности.

Я люблю его, подумала Флора, и безграничная радость охватила ее. Хотелось лишь одного: сидеть и, не сводя с него глаз, наслаждаться собственным восхитительным открытием, прижимая его к груди, словно ценный приз.

Вскинув голову, Дэн неожиданно посмотрел на нее, как будто почувствовав, что за ним наблюдают, а может, он прочитал ее мысли?

— Почему ты улыбаешься? — спросил он с таким видом, словно что-то сильно его позабавило.

— Просто мне хорошо, — весело отозвалась она, сама удивляясь такому быстрому и непринужденному ответу. Подняв руку, она указала вверх, на скалы. — А мы туда подниматься будем? Туда можно взобраться?

Надо сказать, что это восхождение не имело ничего общего с обычной прогулкой по сельской местности. Когда они нашли гладкий, узкий выступ, чтобы присесть. Флора с трудом могла перевести дух. Сверху открывался изумительный вид на окрестности: бурное сине-зеленое море, громадные скалистые утесы и разбивающиеся о них волны, поднимающие пенные брызги. Это место разительно отличалось от моря с обратной стороны острова, где оно, спокойное и прозрачное, было усеяно пляжами с мягким белым песком.

Морской ветерок овевал ее разгоряченное лицо. Она благодарно прислонилась спиной к теплому, гладкому склону утеса. Распаковав рюкзак, Дэн приготовил поесть. Они не спеша пообедали холодным цыпленком в кокосовом соку, сдобными булочками и ломтями манго, которые собрала миссис Дрейке. От солнечных лучей Флору клонило в сон, хотелось, вытянуть ноги и поспать хотя бы несколько минут. Но места не было, одно неосторожно движение — и, кувыркаясь, она полетела бы вниз вдоль скалистых утесов.

— Не спи, — предостерег ее Дэн. Взяв ее за руку, он сжал ее.

Ей передалось прикосновение его теплой ладони, и от этого сердце затрепетало. Они остались сидеть, глядя вдаль, держась за руки, словно подростки. Над головой носились птицы. Слышался гул моря. Прошла, казалось, целая вечность. Неожиданно свободной рукой он притянул ее к себе и поцеловал.

От прикосновения его жарких губ Флора ощутила безумное наслаждение. В его поцелуе не было и тени нерешительности, как не было ни тени нерешительности в том, что он хотел им сказать. Его губы были упругими, властными, а сам поцелуй — исполненным страсти. Она ответила, забыв о сдержанности, желая его с такой силой, что ее уже не трогало, догадается ли он об этом или нет.