Энн Вэйл - Серебряный дельфин

Рэчел заколебалась.

— Что вы имеете в виду, миссис Хэррис?

— Как ты считаешь, будет ли их брак удачным?

Рэчел задумалась.

— Мне очень нравится Роберт, я уверена, что он искренне любит Джульет, — сказала она осторожно.

— Да, конечно, деточка, но я не об этом тебя спрашиваю. Будет ли Джульет с ним хорошо? Счастлива ли она сейчас?

— Откровенно говоря, не думаю, что она очень счастлива. Роберт сказал мне, что ее беспокоит необходимость вести домашнее хозяйство, но я не уверена, что дело в этом. Миссис Хэррис, может, быть… может, быть, она в кого-то влюблена?

— Откуда мне знать? Я все свое время провожу в четырех стенах, у меня нет ни малейшего представления о том, что происходит вокруг, — сказала та с горечью. — Меня беспокоит, что Джульет стала очень нервной. Она чересчур много курит, подозреваю, выпивает слишком много коктейлей и ни на минуту не расслабляется. Меня это беспокоит.

— О, не огорчайтесь, пожалуйста, миссис Хэррис, — произнесла Рэчел, обеспокоенная ее тоном. Она уже жалела, что высказала откровенно свое мнение, но Рэчел надеялась на то, что миссис Хэррис слишком умна, чтобы не ощутить уклончивости ее ответа. — Может быть, Джульет колеблется в выборе. Я думаю, что девушек зачастую начинают мучить сомнения в самую последнюю минуту, — сказала она сочувственно.

— А тебя мучили сомнения? — спросила миссис Хэррис, не отрывая от Рэчел проницательного взгляда.

Рэчел вспыхнула:

— Мне не дали времени особенно долго размышлять, но я волновалась — да, я очень волновалась, принимая решение.

— Почему же? — спросила миссис Хэррис.

Она опять откинулась на подушки и вертела свои кольца на пальцах — это было верным признаком сильного возбуждения.

Рэчел задумалась — ответ нужно было как следует продумать. Затем, вспомнив, что миссис Хэррис была в полном неведении относительно ее неосведомленности о деталях биографии Найла в тот момент, когда они поженились, Рэчел сказала:

— Мне казалось, что я не смогу жить в подобной обстановке… Моя собственная жизнь до замужества была совершенно иной. Я до сих пор ощущаю себя не совсем на своем месте. Боюсь, миссис Хэррис, вы были разочарованы, когда увидели, что я собой представляю?

Леди налила себе в стакан сердечную настойку и выпила лекарство.

— Я произвела на тебя подобное впечатление? Совершенно наоборот, дитя мое. Первое впечатление, когда Найл представил тебя в первый день вашего пребывания здесь, было самым благоприятным. К тому же я испытала облегчение. — Она сделала паузу, чтобы взять из большой коробки засахаренный каштан: каждую неделю Найл приносил ей эти сладости. Она не стала предлагать их Рэчел, потому что знала, что та их не любит. — Я надеялась обнаружить у девушки, которую Найл изберет себе в жены, два качества, — продолжала миссис Хэррис, разворачивая серебряную бумажку и вынимая засахаренный каштан маленькой вилочкой для фруктов с перламутровой ручкой. — Первое — я хотела, чтобы она была добра. Я имею в виду, что она должна быть внимательна к настроению других людей. Ну и второе, равное по значению первому условию, — она должна была выйти замуж за моего внука ради него самого, а не ради фирмы «Хэррис» или Мунгейтса. Ну а так как я сразу же поняла, что ты удовлетворяешь этим двум условиям, то ничуть не огорчилась, когда меня поставили перед свершившимся фактом. Я сожалею лишь о том, что не сумела яснее показать свое одобрение.

В ее искренности не приходилось сомневаться, и Рэчел была тронута настолько, что к горлу у нее подкатил комок.

— Спасибо, — произнесла она хрипло. — Я постараюсь стать более уверенной в себе. Теперь мне будет легче, потому что я знаю, что пока не разочаровала вас.

Момент казался ей благоприятным, чтобы поделиться с бабушкой Найла другой своей заботой: Рэчел пожаловалась, что скучает, что ей нечем себя занять и она хочет, если можно, вести какие-нибудь дела.

— Да почему же нет, моя девочка! Конечно можно! — Миссис Хэррис была удивлена тем, что до сих пор Рэчел не сказала ей о своем желании. — Я взвалила на себя обязанности по ведению домашнего хозяйства только потому, что когда мать Найла умерла, Джульет не захотела взять бразды правления в свои руки. Однако я предпочла бы снять с себя все домашние заботы. Сегодня же скажу Жозефу, что отныне домашним хозяйством будешь заниматься ты. Конечно, если у тебя возникнут вопросы, мне будет приятно дать совет. Но я уверена, что освоение домашних обязанностей не займет много времени, и надеюсь, что ты сделаешь массу нововведений.

Они проговорили еще с полчаса, а потом Рэчел пожелала миссис Хэррис спокойной ночи и пошла к себе.

Найл приехал ближе к полуночи. Рэчел была на кухне, изучая электрическую плиту, большой блестящий холодильник и кладовку с кондиционером. Найл увидел ее в дверях кухни, когда опускал ворота гаража.

— Тебе не нужно было меня ждать, Рэчел. — Он выглядел усталым и изнуренным.

— Я вижу, что ты голоден. Приготовить тебе что-нибудь поесть? Есть какао, я могу приготовить тебе его так, как мы это делали на «Дельфине», плюс яичницу-болтунью с тостами.

— Спасибо, я с удовольствием съем чего-нибудь горячего, — согласился он. — Я почти все время находился в больнице.

— Почему в больнице? Ах да, раненый сторож! Я забыла. Он серьезно ранен?

— Он умер полчаса назад.

— Какое несчастье! — прошептала Рэчел. Она подошла к нему, положила руки на плечи, чтобы успокоить. — Бедняга! Он женат? Кто-нибудь сможет побеспокоиться о его жене?

— Это был старик, вдовец, — сказал Найл. — Он жил с дочерью и ее мужем. Они были со мной в больнице. Завтра ты могла бы с ней встретиться. Я думаю, твое внимание ее ободрит. Отец этой женщины проработал в нашей фирме всю свою жизнь. Раньше у него была повозка, и он доставлял нам продукты в то время, когда здесь еще были запрещены автомобили.

Найл взял левую руку Рэчел.

— Не думаю, что грабители хотели его убить. Он пытался остановить их и даже вызвал полицию. Тут-то они и ударили его чем-то тяжелым. Он так и не пришел в сознание.

— Как ты думаешь, полиция поймает убийц?

— Скорее всего, да. Преступность здесь небольшая. Думаю, что грабители уже давно на заметке у полиции. Здесь нелегко скрыться.

Рэчел мягким движением освободила свою руку.

— Еда готова, — тихо произнесла она.

Съев яичницу, Найл выкурил сигарету, а Рэчел вымыла посуду, почистила сковородку. Он смотрел, как она все это делает, и наконец, произнес:

— Спасибо, Рэчел. Мне приятно, что ты заботишься обо мне.

Волна радости подхватила ее, она ощутила, что за последние несколько часов их отношения пережили незаметные, но обнадеживающие изменения. Сегодня днем, встретившись с Надин Оакхилл, она впала в такое отчаяние, что уже обдумывала план, как бы ей покинуть Бермуды, ничего не говоря об этом Найлу. Но теперь, после того как она поговорила с бабушкой, после этой сцены на кухне, теперь она ощущала прилив оптимизма и решимости. Возможно, она заблуждается по поводу силы чувств Найла к Надин. Может быть, это и не было никогда настоящей любовью, а просто сильным физическим влечением, которое он, будучи молодым и наивным, по ошибке принял за более глубокое чувство. Скорее всего, его втайне преследуют воспоминания о красоте Надин — молодого мужчину влекло к ней, как влекло на просторы океана, но это не означает, что она необходима ему.