Кэролин Зейн - Секрет потерянной туфельки

Гарт, увидев маму, сморщил личико и раскричался.

— Знаю, знаю, мой сладкий, мама выглядит страшилищем, — проговорила Элла, беря малыша на руки. — Но горячий душ ей поможет.

Она вздохнула, уселась в кресло-качалку с ребенком на руках — его пора было кормить — и заметила сумку Мака. С огромным трудом ей удалось побороть новый приступ рыданий. Она не будет плакать. Эта роскошь не для таких, как она. Ей надо научиться справляться с любыми трудностями. Если не ради себя, то ради сына.

Но оторвать глаза от сумки она была не в силах. Интересно, что же теперь с ней делать? Мак, несомненно, и не хватится ее. Пошарив внутри свободной рукой, Элла обнаружила смену белья, пару его ботинок и… хорошо знакомую ей вещь — ту самую домашнюю туфельку, которую она забыла у Мака на следующий день после их первой брачной ночи. У Эллы стиснуло горло.

Она смотрела на туфельку, недоумевая, зачем Мак сохранил ее и даже возил с собой. Но теперь уж она ему наверняка не понадобится.

Элла вздохнула. Как приятно пахнет кофе… Ей это чудится или она и в самом деле слышит запах кофе?

Неужели Клайд вернулся? Сердце ее застучало быстрее. Да, да, сомнений быть не может, Клайд здесь. А раз так, ей необходимо поговорить с ним, выплакаться на его плече.

Она принюхалась. Точно — пахнет кофе. И оладьями. Боже, как же хочется есть! У Эллы крошки во рту не было со вчерашнего утра. Накормив Гарта и уложив его в колыбель, она нашла в гардеробе свежую смену белья и скрылась за дверью крошечного душа. Если привести себя в порядок, то и настроение может улучшиться, решила она.

Она заплела волосы в косу, чуть-чуть подкрасилась, чтобы скрыть следы беспокойно проведенной ночи, перепеленала и переодела Гарта. И впервые в его жизни спустилась с ним вниз.

— Это парадная дверь, через которую все всегда входят и выходят, — шепотом пояснила она на ушко ребенку — пора его вводить в курс дела.

Ее встретили знакомые звуки и запахи. Шум голосов постоянных посетителей, грустная песня, льющаяся из радиоприемника, шипение еды на плите. Аромат грибов и жарящегося бекона, застоявшийся запах табачного дыма. Как хорошо, что Клайд вернулся. В этом непрестанно меняющемся мире хоть что-то остается неизменным.

Завсегдатаи закусочной, как обычно, на своих местах. Входя в зал, она улыбнулась, хотя и не слишком весело. На звук зазвонившего у двери колокольчика все как по команде повернулись к Элле. На нее обрушился шквал приветствий и поздравлений, всем хотелось взглянуть на самого юного жителя Доглега. Элла коротко, но вежливо благодарила, желая одного — поскорее добраться до Клайда и не быть у всех на виду.

— О, Беби, подойди сюда, — окликнула ее Сельма Джессоп. — Смотри, Барни, она уже с мальчонкой. Дай же нам на него полюбоваться.

Элла приблизилась к Сельме.

— Ты только взгляни, Барни, на эти ямочки на щечках! — восторженно воскликнула женщина.

— Да, да, красавчик, — согласился Барни. — Ты, Беби, молодчина.

— Ямочками он пошел в отца, — сказала Элла.

— Да, похож, похож, ничего не скажешь. — Сельма поцеловала Гарта в лобик. — Ты пришла работать, Беби?

— Чувствую я себя неплохо, могла бы и испечь пирог-другой, — солгала Элла.

— Замечательно. Она пришла, чтобы испечь пирог. Как романтично. Правда ведь, романтично, Барни?

— Ну да, — согласился Барни.

Романтично? Что это с ними? Элла недоуменно покачала головой.

— Можешь пока отдать ребенка мне. Нечего ему делать на кухне.

— Спасибо. — Эллу и в самом деле переполнила благодарность к Сельме — без Гарта ей будет проще плакать на плече у Клайда.

У кухонной двери Элла чуть не столкнулась с девушкой в переднике, несшей на подносе несколько тарелок.

— Простите, — пробормотала Элла, глядя вслед девушке.

— Ничего, — отозвалась та. — Я здесь первый день работаю, еще не привыкла.

Первый день? Элла удивилась. Клайд нанял еще одну помощницу? Что-то на него не похоже. Она оторвала глаза от девушки и обратила их к плите.

Стоящий у плиты человек ничуть не походил на Клайда.

Она моргнула.

И все равно — это был не Клайд. У плиты стоял не кто иной, как Мак Брубейкер!

Открыв от изумления рот, Элла наблюдала за тем, как Мак хлопочет возле плиты. Оладьи у него получались неровные, в одних было больше брусники, в других — меньше, но они не подгорали, и запах от них шел весьма аппетитный. То же относилось и к яичнице с беконом. Элла завороженно смотрела на Мака, продолжавшего работать как ни в чем не бывало.

— Что ты делаешь? — сумела она выговорить, когда немного пришла в себя от потрясения.

Он улыбнулся ей так, что сердце Эллы застучало сильнее, и плеснул ложку теста на сковороду.

— Готовлю.

— Готовишь, — тупо повторила Элла. — А где Клайд?

— Клайд? — Мак сделал вид, что задумался. — Ах, Клайд! Бывший хозяин закусочной.

— Бывший?!

— Да. С час назад он звонил с Багамских островов. Клайд оформил свои отношения с вдовой Перкинс, и в данный момент они, скорее всего, загорают на пляже. Просил меня поцеловать тебя и малыша.

Элла чуть улыбнулась.

— Но где ты научился готовить?

— Научился я или нет, следует спросить у тех, кто сидит сейчас в зале, но кое-что я позаимствовал у Клайда в тот день, когда купил у него закусочную. А вчера до полуночи изучал старые поваренные книги и пытался воспроизвести кое-какие рецепты. Загляни-ка в мусорный ящик. Первые оладьи получились у меня чуть жестковаты. — Он улыбнулся. — Признаюсь тебе, после всех этих упражнений я проникся необычайным уважением к Берте. — И он усмехнулся.

— Ты… ты купил закусочную?

— Да, — безмятежным тоном ответил Мак. — А разве ты не обратила внимания на вывеску? «Закусочная и кондитерская папы Мака». Я, пока прибивал ее, все боялся, как бы не разбудить тебя и Гарта.

— И в самом деле разбудил.

— Прости, пожалуйста. — Он смущенно улыбнулся.

— Значит, «папа Мак»?

— Хорошо звучит, не так ли? — Мак лопаточкой перевернул бекон. — Мы с дядюшкой Клайдом заключили, понимаешь ли, соглашение — он хотел поехать со своей любимой женщиной в Диснейленд, а я — остаться с моей в Доглеге.

Элла не верила своим ушам.

— Быть того не может, — прошептала она.

— А ты взгляни на вывеску, — бросил Мак между делом, бегая от стола с листочками заказов к плите и обратно. — Сам написал. Получилось, по-моему, неплохо. Ну, если не придираться, конечно.

— Мак!

— Что?

— Скажи мне правду. Что ты здесь делаешь?

— Я, видишь ли, понял, что, по твоему глубокому убеждению, ты мне не пара. И что у тебя есть на то веские основания, после того как ты невольно подслушала нелепые планы, которые строили мои родители со своими друзьями.