Лавиния Бертрам - Лакомый кусочек

– А я надеюсь, что они будут похожи на папу, – сказала она просто.

Раймонд обнял ее крепче и поцеловал. Ему ужасно хотелось овладеть ею полностью, но они находились в замке не одни. В любой момент к нему в кабинет могла зайти мама или двое любознательных малышей, которые очень скоро должны были стать его законными детьми. Им следовало потерпеть. Совсем недолго.

– Скоро мы станем единым целым, милая моя! – сказал он, целуя Патрицию в макушку. – Надеюсь, других условий у тебя не будет?

– Будет, – ответила она тихо, но очень твердо. – Последнее.

Раймонд не верил своим ушам. Никогда в жизни ему не приходилось выслушивать столько условий и уж тем более соглашаться с ними.

– Я должна улететь в Ньюпорт-Ньюс, – сказала Патриция.

– Нет! – тут же выпалил Раймонд. – Этого не произойдет.

Она порывисто отстранилась от него громко и жалобно сопя.

– Я нужна бабушке, разве ты не понимаешь?

– Никуда не отпущу тебя, так и знай, – произнес Раймонд скороговоркой. – Повторять ошибку Малькольма я не намереваюсь!

Он испытывал нечто похожее на панику и поражался тому, что это состояние одолевает его уже в который раз за один только вечер.

– С Малькольмом все обстояло по-другому! – выкрикнула Патриция. – С ним я не хотела жить, а с тобой хочу. Но мне необходимо вернуться к бабушке, пойми. – Когда она договаривала последние слова, ее голос задрожал.

Последовало напряженное молчание.

Раймонд смотрел на Патрицию и видел перед собой беззащитную, уязвимую, страдающую женщину. Он хотел подойти к ней и успокоить, но не решался. Потому что, как ни удивительно, она не выглядела нуждающейся в его утешении: мужественно боролась с подступившими к глазам слезами, с эмоциями, готовыми захлестнуть ее своей мощной волной.

– В таком случае я не смогу выйти за тебя замуж, – произнесла она очень тихо.

– Ты ведь уже дала мне обещание! – воскликнул Раймонд.

– Но предупредила, что у меня есть несколько условий, – возразила она все так же спокойно.

– Нет! – Раймонд не выдержал, приблизился к ней и снова крепко обнял. Ее сердце стучало громко и тревожно, и он вдруг понял, что ее мотивы крайне серьезны и что категоричностью ему ничего не добиться. – Хорошо, поезжай в Америку, но детей оставь здесь.

Патриция поджала губы и отчаянно закрутила головой. Ее лицо выглядело болезненно белым.

– Я не знаю, сколько мне придется пробыть дома, поэтому не смогу оставить их здесь, – хрипло прошептала она, и ее глаза опять наполнились слезами. – Пойми, кроме бабушки у меня нет больше никого из близких родственников. Сейчас, в столь тяжелое для нее время, я обязана находиться с ней рядом.

Две слезинки повисли на ее ресницах и тут же сорвались и покатились по щекам.

– Нет родственников?! А как же дети, я, Розмари, Джарвис, Бэзил, моя мама? – осторожно спросил Раймонд. – Мы разве не твоя семья?

– Это другое, – ответила Патриция, шмыгая носом. – Бабушка была со мной с первого дня моего рождения…

– Но она тебя почти не помнит, и потом ей осталось недолго, – произнес Раймонд и тут же пожалел о сказанном.

Патриция всхлипнула, пытаясь задушить в себе рвущиеся наружу рыдания, и закрыла лицо руками.

Только теперь Раймонд понял, что речь идет о слишком дорогом ее сердцу человеке.

– Послушай, милая, – заговорил он торопливо. – На сегодняшний день состояние твоей бабушки нисколько не ухудшилось.

Патриция медленно убрала от лица ладони и посмотрела на него так изумленно, что у него защемило в груди. Ее глаза, подернутые прозрачной пеленой слез, казались сейчас нереально красивыми.

– Откуда ты знаешь, каково ее состояние сегодня? – спросила она.

– Я звоню в больницу каждый день, – ответил он.

Ее лицо озарилось безмолвной благодарностью.

– Ты должен меня понять, – сказала она утомленным печальным голосом. – Я не хочу, чтобы бабушка умерла в одиночестве, чтобы в тоске доживала последние дни…

Раймонд порывисто прижал ее к себе и почувствовал, как его душа наполнилась каким-то сильным, неведомым ему ранее чувством. То было вовсе не вожделение, а огромная нежность.

– Мы поступим вот как. Поженимся, ты оставишь детишек здесь и спокойно поедешь и навестишь бабушку. В последние дни ее состояние не меняется. Потом вернешься, не успев соскучиться по своим чадам.

– А если ей станет хуже? – пробормотала Патриция, глядя на него как-то по-другому, как смотрят на друга, умеющего дать дельный совет.

– Тогда мы вместе решим, как быть, и предпримем срочные меры. Обещаю тебе! – ответил он твердо. – Договорились?

Патриция кивнула.

В полдень следующего дня Патриция в безумном волнении сидела в большом глубоком кресле в малой гостиной, ожидая, пока соберутся все члены семьи.

Ее все еще терзали некоторые сомнения, но на чувствовала, что поступает правильно. Раймонд вошел в комнату, когда в ней собралась лишь половина родственников. Быстро отыскав глазами Патрицию, он приблизился к ней, сел на широкий подлокотник и уверенным движением обнял ее за плечи.

– Ты готова? – склонившись, шепнул он ей на ухо.

По спине молодой женщины пробежал холодок. Она медленно обвела взглядом присутствующих и ответила, не глядя на Раймонда:

– Готова.

Он взял руку Патриции и нежно пожал ее.

– Они обрадуются, когда узнают, что скоро ты станешь моей женой, вот увидишь!

Патриция вспомнила тот день, когда они с Малькольмом объявляли о намерении пожениться этим же самым людям, и их реакцию на сообщение.

Раймонд тихонько усмехнулся, как будто угадал ее мысли.

– Они будут даже счастливы, поверь мне!

– Надеюсь, – пробормотала Патриция, глядя в его потрясающие глаза.

– Пусть только попробуют отреагировать на мое заявление как-то иначе. – Раймонд шутливо нахмурил брови.

Патриция улыбнулась и потупила взгляд, поймав себя на том, что смотрит на своего жениха слишком любовно. Но иначе у нее не получалось.

Когда все были в сборе, Раймонд поднялся и попросил тишины. Разговоры стихли. Замолчали даже дети, оживленно что-то обсуждавшие.

– Предлагаю считать сегодняшний день началом новой жизни для семьи Бейнз, – заговорил Раймонд своим низким завораживающим голосом. – К нам вернулась Патриция и двое ее замечательных детей. Теперь мы вновь вместе.

Розмари одобрительно кивнула. В ее глазах заблестели слезы. Джарвис и Бэзил заулыбались.

Патриция сама была готова заплакать. Ее приняли! Раймонд предлагал ей не только себя, но еще и нечто такое, о чем она мечтала, когда выходила замуж впервые, а именно – большую дружную семью.

Раймонд выдержал паузу и продолжил: