Эва Киншоу - Очаровательная должница

Летиция согласно кивнула и поднялась, однако ей подумалось, что дело не только в чарах острова Андрос. Энтони снова оказался перед выбором, как и в случае с покупкой «Пинк-велвет». Возможно, поместье не оправдало его ожиданий? Или…

— Идем же, — позвал ее Энтони.

К своим размышлениям Летиция вернулась, только когда одевалась к ужину. Энтони отправился сделать несколько звонков в Калифорнию и сказал, что будет ждать ее внизу, в ресторане.

Даже на Багамах в феврале по вечерам бывает прохладно, так что Летиция надела блузку из плотной хлопчатой ткани и серые брюки из рубчатого плиса. Она не стала заправлять широкую блузу в брюки, а перехватила ее по бедрам серебряным поясом-цепочкой. Засунув ноги в серые мокасины, Летиция подумала, что Энтони выбрал вещи, которые ей не только нравятся, но и идеально подходят.

Однако усевшись за туалетный столик, она ясно увидела в собственном взгляде, отраженном зеркалом, так и не заданные вопросы. Если Энтони в самом деле оказался перед выбором — Летиция чувствовала его постоянное напряжение, — имеет ли это какое-либо отношение к ней? Возможно, для него настало время принять решение…

Она отложила расческу и со вздохом поднялась.

Энтони сидел за столиком и встал, завидев ее приближение. И тут же доносившаяся до них музыка, звон бокалов и стук вилок о тарелки словно отдалились. Все будет хорошо, сказала себе Летиция, иначе и быть не может.

Однако она ошиблась. Прошло еще два месяца, Энтони вернулся к своей нормальной жизни, то есть он, как всегда, был очень занят. В отношениях с Летицией он придерживался прежнего курса.

Дом в Венисе наконец продали, и Эстер с Агнессой переселились в Санта-Монику. А потом Агнесса по секрету рассказала старшей сестре, что состоялась ее тайная помолвка с Джеем Уотсоном, тем самым парнем, который опоздал на прием в честь дня рождения Летиции.

— Джей хотел поставить в известность весь свет, — сказала Агнесса, показывая кольцо с сапфиром, которое носила на шее на шнурке, — но я уговорила его оставить маму на меня.

Летиция обняла сестру.

— Я так рада за тебя, милая! Он такой милый!

— Мы не собираемся пожениться прямо сейчас. У Джея еще шесть месяцев врачебной практики в больнице, так что мы подождем полгода. Вот странно… — Агнесса сделала паузу, — я думала, вы с Энтони нас опередите.

Глядя в серьезные глаза сестры, Летиция как могла искренне ответила:

— Мы еще не дошли до этой стадии, Агнес.

А неделю спустя, после ночи, проведенной в объятиях Энтони, Летиция, проснувшись наутро, обнаружила, что возлюбленного нет рядом. Из записки, оставленной на подушке, явствовало, что ему надо было уехать на две недели в Сент-Луис. Энтони забыл сказать об этом Летиции раньше и не стал будить ее утром — так сладко она спала.

Рядом с запиской лежал розовый бутон на длинном стебле.

Летиция села, откинула за спину волосы, огляделась по сторонам — великолепие спальни в пентхаусе оживляли розы в огромной вазе — и разрыдалась, чувствуя нестерпимую душевную боль.

Через полчаса она приняла душ, оделась, перестелила постель, оставила для Энтони конверт на подушке, а розовый бутон поставила обратно в вазу. Затем прошлась по пентхаусу, собирая свои вещи — несколько книг, блокноты, одежду. Все это она сложила в большую сумку и, оглядевшись напоследок, вышла из дому, бросив ключи в почтовый ящик.

Еще через два дня Летиция уже летела с матерью в Европу.

Два месяца они провели, бродя по музеям и галереям. Летиция искала новые идеи, пытаясь забыть о своем разбитом сердце и составить матери приятную компанию.

Эстер очень расстроилась, когда дочь сказала ей, что порвала с Энтони, но промолчала, видя боль в глазах Летиции.

В Испании они возобновили знакомство со старым другом Роналда Уимблоу графом Хулио Рамиресом. Этому аристократу еще не исполнилось сорока, он был хорош собой, неженат и владел роскошным фамильным замком в Пиренеях.

Рамирес сразу же принялся ухаживать за Летицией. Так продолжалось все те три недели, которые мать и дочь провели в Испании. Летиция не принимала всерьез поклонника, который, однако же, лез из кожи вон: устраивал в их честь приемы, познакомил со своей матерью и уговорил пожить неделю-другую у него в замке.

Летиция не учла одного факта: Хулио Рамирес был самым настоящим аристократом и одним из богатейших холостяков Испании. Дело кончилось тем, что во всех таблоидах и журналах появились ее фотографии — в роскошном вечернем платье под руку с Рамиресом, который ест глазами очаровательную американку. Отделы светских новостей так же не обошли их вниманием, задаваясь вопросом: кто эта калифорнийка, похитившая сердце пылкого испанца?

Но Летиция покинула Испанию, так и не ответив на ухаживания графа. Ей в голову не приходило, что сплетни и фотографии могут дойти до Калифорнии.

Только Элис открыла Летиции глаза, легкомысленно заметив, что ее имя упоминается в связи с именем европейского аристократа, такого же великолепного, как Энтони Симмонс…

— Лучше посмотри на мои наброски — результаты хождения по музеям. Тебе понравится! — сменила тему Летиция, пожав плечами, и вымученно улыбнулась подруге.

Элис поколебалась.

— Энтони звонил… откуда-то с северо-запада. На следующий день после твоего отъезда в Европу. — Поскольку Летиция промолчала, она вынуждена была продолжить: — Сказал, что оставил тебе сообщение на автоответчике. Летти, думаешь, мне было приятно ставить его в известность, куда ты пропала?

Летиция посмотрела на подругу.

— Извини, Элис. Я… я оставила ему записку, но он прочел ее, только когда оказался дома.

— Просто не могу поверить, что ты порвала с ним, — грустно сказала Элис.

— Дело не во мне… — начала Летиция и беспомощно умолкла.

— Так это не из-за этого роскошного испанца? — поинтересовалась подруга.

— Да ты что, издеваешься! — возмутилась Летиция.

Элис развела руками.

— Но все выглядит именно так.

— Вот ерунда! — воскликнула Летиция. — Он друг моего отца, и мы с матерью просто возобновили старые связи. Да и вообще, я везде была с мамой.

— А по фотографиям не скажешь.

Через несколько недель Летицию пригласили на барбекю друзья. Эта семейная пара подвизалась на телевидении: Джейкоб Сойер был тем самым ведущим и автором серии репортажей о новых американцах, для которого Агнесса Уимблоу собирала материалы, его жена Натали — редактором. Их вечеринки славились по всей Калифорнии.

Не то чтобы у Летиции было праздничное настроение… Но она любила Натали, свою школьную подругу. Кроме того, Сойеры, кажется, были единственными в Лос-Анджелесе, кто не знал об ее связи с Энтони Симмонсом. И самое главное, она решила встряхнуться и попробовать отвлечься от мрачных мыслей, которые мешали ей спокойно жить и плохо сказывались на ее творческой активности.