Линда Уоррен - Любовный ураган

— Зачем?

Она не ответила на этот вопрос.

— Чтоб она могла вернуться к себе в библиотеку с незапятнанной репутацией? — настаивал Джек. — И ты думаешь, что Мадрид на все это не наплевать?

— Мне не наплевать!

— Почему?

— Потому что!

— Потому что почему, черт возьми?

— Потому что я хочу знать, что она чиста! — выпалила Катерина.

Вокруг установилась мертвая тишина. Все посетители отвернулись, чтобы не мешать им.

Джек бросил на нее взгляд, в котором сквозило нечто похожее на понимание.

У девушки сжало горло. Она была в двух шагах от чувства, которого старательно пыталась избежать все это время. Она просто не смела быть столь уязвимой, поскольку и так была очень ранимой.

— Твоя тетя не плутовка, Кэти.

Ее глаза расширились.

— Что?

Джек провел рукой по ее лицу.

— Бласко сделал это специально. Заявив, что кодекс поддельный, он получил возможность вывезти его из страны и сделать на нем целое состояние. Ведь в том случае, если кодекс настоящий, он должен оставаться в той стране, где найден.

— Но почему вы открыто не заявили, что кодекс настоящий?

— У нас не было достаточных доказательств. А кодекс был у него в руках.

Ну вот. История обрела наконец понятные очертания.

— И тогда ты удивил Бласко, подтвердив его заявление.

— Да. Мадрид рассудила, что это удержит его от продажи кодекса на черном рынке до тех пор, пока Бласко не сможет доказать его подлинность. По крайней мере, немного притормозит действия Бласко. А тетя твоя тем временем добудет нужные доказательства.

Катерина почувствовала, что внутри у нее все сжалось — действительно, обо всем этом ей следовало бы догадаться намного раньше.

— А! Значит, вот что она сейчас делает — ищет новые доказательства?

Джек кивнул.

Катерина нахмурилась:

— Ну, тогда не может быть и речи о том, чтобы я уехала.

— Да нет же, может.

— Ну назови мне хотя бы одну причину, по которой я должна это сделать.

Джек крутил в руках кофейную чашку.

— Кэт, здесь неподходящее для тебя место. И твоей тети здесь нет. Она в Гватемале.

Катерина сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в кожу. Но боли она не заметила.

— Откуда ты это знаешь?

— Я с ней не теряю связи.

— А что же ты тогда здесь делаешь со мной?

— Стараюсь уберечь тебя от...

— От чего?

Джек прикрыл глаза. А когда открыл их, они были ужасно виноватыми.

— Кэт, если хочешь, пошли меня к черту. Вели мне...

— А как же все эти разговоры о том, кому я принадлежу? И то, что было между нами в тетиной палатке?

— Все это не имеет никакого отношения к делу.

Девушка не сразу поняла сказанное им.

— А я думаю, что имеет. Таким образом ты устранял меня с пути.

— Кэт, не говори так.

Но что еще она могла сказать? Она вздохнула и вздернула подбородок кверху.

— Вот что я тебе скажу, Джек. С твоей стороны это был просто гениальный ход.

Она встала из-за стола и пошла с высоко поднятой головой. Он смотрел ей вслед, а после поставил локти на стол и сжал зубы, чтобы удержаться от того, чтобы не крикнуть ей вдогонку слова, которые так и норовили сорваться у него с губ.

Нет, ему не надо было этого делать. Он и так завяз уже по самые уши.

Джек выждал пять минут после того, как за ней закрылась дверь, и пошел в укромный уголок забегаловки, где висел телефон.

На линии было полно помех.

— Джек! — доносился голос Мадрид. — Где тебя носит? Я уже два дня не могу тебя застать. Теперь у нас есть все нужные доказательства.

— Отлично, — пробормотал Джек, не выказав при этом никаких эмоций.

— Больше тебе не нужно отвлекать Бласко от моей персоны.

— Ага.

— Джек, что-то случилось? Ты какой-то странный.

— Да нет, со мной все отлично.

— Но это не связано с Катериной, ведь правда? — Мадрид разволновалась. — Надеюсь, она не спуталась с Бласко?

Джек немного помолчал, а после ответил:

— Нет, Мадрид. Она вне пределов досягаемости Бласко. И не думаю, чтобы у нее сохранился к нему интерес.

— А, это хорошо.

— Да, — с иронией заметил Джек, — хорошо.

— Джек, я так благодарна тебе за то, что ты держишь ее подальше от беды. Так благодарна.

Да, есть за что благодарить. Джек вспомнил последние слова Катерины — они болью отозвались в его сердце.

— Да, — сказал он напоследок и повесил трубку, после чего разразился таким потоком испанских ругательств, что клерк за стойкой испуганно заморгал.

Через четверть часа Джек понял, что больше не в силах ждать Катерину около гостиницы. Будь что будет, решил он, и пошел в номер.

В комнате ее не оказалось.

Хозяин гостиницы поведал ему, что она уехала в сторону Четумала, прихватив с собой весь свой багаж.

И в его грузовике.

11

— Не за что благодарить, — сказал он мужчине, ради которого остановил свой пикап. С тех пор как Джек покинул Текстикан, он уже не в первый раз брал себе попутчика. Скорость пикапа была не больше двадцати миль в час, и непредвиденные остановки не слишком замедляли его и без того медленное продвижение. А к лицам, путешествующим автостопом, Джек относился теперь, после того как его бросила Катерина, с нескрываемой симпатией. Ему еще повезло, что удалось найти в этой части Мексики пикап, пусть даже и такой неприглядный, как этот, поскольку все автомобили отличались здесь тем, что, кажется, не могли передвигаться на расстояние свыше десяти миль.

Человек, севший в его машину, широко улыбнулся и спросил по-испански, правда с небольшим акцентом, куда Джек направляется.

— В Четумал.

— Четумал далеко отсюда, сеньор.

— Для этой малышки точно — далеко, — отозвался Джек.

В его-то грузовике Катерина могла проделать этот путь не больше чем за ночь.

— У вас в Четумале дом?

— Нет, женщина, — ответил Джек.

Пассажир глянул на него с уважением и спросил:

— Она вас там ждет?

В ответ на этот вопрос Джек только промычал что-то нечленораздельное. Он и сам себе боялся его задавать, не то что... Хотя он думал, что без него ей, пожалуй, даже лучше, чем с ним. Но какое это имело значение?

Логика не годилась тут ни к черту — ведь, несмотря ни на что, он сейчас ехал через всю Мексику за ней вдогонку.

Двухдневная поездка в несчастном подобии пикапа привела лишь к тому, что у него появилась солидная поросль на подбородке, куча времени для размышлений и жизненная позиция сродни той, что имел Арчи. Ему было наплевать, что ей без него, возможно, лучше. Он все равно хотел ее.

— Эта женщина, — осведомился пассажир, — что-нибудь для вас значит?