Инга Деккер - Бухта радости

Лоренс подвел ее к самому удобному стулу в гостиной. Она посмотрела на него снизу вверх, как бы протестуя, а он положил свой палец на ее губы, потом поправил воротничок ее платья и пригладил длинную прядь, которая соскользнула ей на глаза.

— Присядьте. Пожалуйста, — прошептал он, и она села, не смея отказать ему ни в чем.

Оглядевшись, Алберта удивилась числу собравшихся гостей. Она сама помогала передавать приглашения и ожидала появления Чарли, Эстер Гиллер, Франсиса и Луси Уилборнов или Сима Прата. Но в комнате присутствовали также несколько местных детей с родителями — детей, о чьих талантах она рассказывала Лоренсу. Среди других она увидела спасительницу собак Грейс Фоули и Вивьен Хевен, похоронившую мужа и решившую в свои шестьдесят лет получить наконец диплом об окончании колледжа. На диване сидела Джанет Кристи, которая помогала городу украшать главную улицу цветами из своего сада. Пришел также Лушиан Бредбери, хотя Алберта и не поняла почему. Присутствовали и Тим, и Глория. Лоренс явно разослал приглашения, о которых она даже не подозревала.

— Здесь собрались ваши друзья, Берти, — прошептал Лоренс так тихо, что никто поблизости не мог его услышать. — И ваши родственники, — добавил он, взглянув на дверь, в которую Чарли впускал в этот момент ее сестру и братьев. Алберта в удивлении посмотрела на него.

— Вечеринка была задумана для того, чтобы вы могли познакомиться с теми, кому решили помочь, — напомнила она и покачала головой.

— Изначально да, — согласился Лоренс, — но несколько дней назад я побеседовал с Гвен, и мы решили внести некоторые изменения.

— Что если не хватит моих припасов?

— Ха, — коротко хохотнул Лоренс. — Вы же готовили целый день.

— Да, но…

— Гвен принесла торт. Глория тоже привезла кое-что. Значит, все будет в порядке.

Лоренс казался весьма довольным собой. Алберта же чувствовала себя крайне смущенной.

В это время Глория сунула руку в объемистую сумку, которую всюду таскала с собой, достала сложенную несколько раз ткань и передала ее Лоренсу.

Он исчез на некоторое время на кухне, вернулся с молотком и гвоздями. Кивнув Алексу, Лоренс растянул ткань, и вдвоем они повесили ее под аркой, разделявшей столовую и гостиную.

Плакат гласил: «Наилучшие пожелания Алберте и малютке Джонсонам!».

— Сюрприз! — хором пропели все присутствовавшие и достали откуда-то из-за спин пакеты.

Алберта прикрыла рот ладошкой и вопросительно посмотрела на Лоренса.

— Вы так много времени тратили на мои дела, что, невольно подумал я, у вас его совсем не осталось на все те вещи, которые вскоре потребуются вам самой, — доверительно сообщил он. — К тому же хороший повод для всех, кто любит вас, показать вам, как много вы для них значите.

Сказав все это тихим сердечным голосом, Лоренс взял ее руку и коснулся губами ладошки. Все ее тело опалило жаром. Она накрыла пальцами то место, которого коснулись его губы.

— Я… Спасибо, — проронила Алберта, когда он отступил в сторону и позволил друзьям окружить ее. Она почувствовала, что Лоренс отходит все дальше и дальше от нее. Организовав это торжество, теперь он как бы откланивался. И Алберта понимала почему. Вечеринка проводилась в честь ее еще не родившегося ребенка.

У Лоренса были свои причины чувствовать себя неловко, когда он задумывался о детях. Его предали две женщины, которых он любил и на которых, казалось, мог бы положиться. Лоренс ведь радовался оттого, что ему подарили сына, которого его тут же и лишили. Что бы Лоренс ни говорил, Алберта понимала, что подобная история не могла не потрясти его и что он уже не удостоит своим доверием ни одну женщину. Лоренс и не думает заводить собственного ребенка.

Но сейчас он готов чествовать ее малютку. Открывая пакеты с детскими одеяльцами, нагрудниками и крошечными белыми распашонками, которые подошли бы и кукле, Алберта поглядывала поверх голов окруживших ее и искренне привязанных к ней людей в сторону Лоренса, непрерывно повторяя:

— Спасибо, спасибо…

Лоренс улыбнулся несколько печально, помахал ей рукой и беззвучно проговорил одними губами: «Будьте счастливы!»

Я постараюсь, думала Алберта. Я очень постараюсь ради тебя и ради своего ребенка.

Она сидела в окружении массы оберточной бумаги и детских игрушек, когда снова зазвонили во входную дверь и Глория вызвалась открыть ее. Вернулась она, ведя за собой Ансельма.

— Прослышал про ваш праздник, — объявил он.

Алберта ни за что не поверила бы, что Лоренс пригласил такого неприятного типа. Просто он вновь посягнул на территорию Лоренса. В свое время он уже увел у него жену, затащил в свою постель женщину, поклявшуюся всю жизнь принадлежать Лоренсу, сделал ребенка той, которая должна была бы носить под сердцем ребенка своего мужа.

— Боюсь, вы ошиблись, — холодно ответила Алберта и наградила Ансельма многозначительным взглядом. — Здесь собрались только мои близкие друзья.

Ансельм и глазом не моргнул, приблизился к ней и, понизив голос до интимного шепота, произнес:

— Я тут принес вам кое-что, что, полагаю, вам непременно понравится.

Когда он протянул ей пакет, обернутый в розовую и голубую бумагу, предназначенную для детских вещей, Алберта сообразила, что информация о вечеринке «стала достоянием широкой общественности». Во всем, конечно же, следует винить Глорию, но Алберта просто не могла сердиться на свою лучшую подругу. Свои проступки Глория обычно совершала, когда была чем-то сильно взволнована — чем-то таким, что считала совершенно выходящим из ряда вон. Просто так она не сплетничала.

Алберта взглянула на пакет, нахмурилась и тихо сказала, глядя прямо в наглые глаза:

— Ну что вы за человек? Неужели у вас нет элементарного понятия о порядочности? — Алберта сознавала, что ее друзья не поймут, о чем она толкует — ведь они ничего не знают о жене Лоренса. Поэтому она несколько потерянно добавила: — Вам следовало хотя бы позвонить.

В какое-то мгновение ей показалось, что Лоренс улыбается. Но этого же не может быть! Ведь в его дом без приглашения явился человек, которого он терпеть не может!

— Вы просто обязаны были предварительно позвонить, — тверже повторила она и встала с весьма решительным видом, словно намеревалась вывести его вон. Куски оберточной бумаги и ленты соскользнули с ее колен.

На лице Ансельма появилось испуганное выражение. Он слегка порозовел, потом нахмурился. Как нахмурился бы мальчишка, которого поймали на неблаговидном проступке и который упрямо отказывается признать свою вину. Пакет свисал с его руки, как тяжелый груз, от которого он не знал, как отделаться.