Карен Хокинс - Светские скандалы

Он снова запел, крепче сжал ее руку и повел в танце.

Лиза вздохнула. Ничего не поделаешь. Надо считать до трех: раз-два-три, раз два-три. Не так уж и страшно. Она сделала шаг назад, увлекая за собой партнера.

Ройс тут же остановился и с легким раздражением заметил:

— Не упрямься. Вести должен я. А ты просто расслабься и слушайся.

До чего же унизительно! Лиза попыталась вырвать руку.

— Не хочу танцевать! Не люблю! Терпеть не могу! Ройс держал ее крепко.

— Значит, не думай о том, что танцуешь. Лиза перестала сопротивляться.

— А о чем же думать?

— Представь, что это не действие, а чувство.

— Чувство? Например, страх?

— Честно говоря, мне в голову пришло нечто иное. Например, страсть.

Ну вот, теперь он советовал притвориться, что она испытывает страсть. Притвориться, когда на самом деле страсть и без того подступала слишком часто.

— Нет.

Ройс нахмурился:

— Я обещал сестре, что научу тебя танцевать вальс. Хочешь меня подвести?

Лизе показалось, что по его лицу скользнула тень искреннего разочарования. Да, ему хотелось с ней танцевать. Удивительно, невероятно! После долгого молчания она тихо и робко заметила:

— Мег очень расстроится, если мы хотя бы не попробуем, правда?

— Ужасно расстроится.

— А ведь она моя лучшая подруга.

— И очень тебя любит.

Лиза закрыла глаза. Сердце стучало гораздо быстрее, чем того требовал ритм вальса. Ну почему, почему она чувствовала себя счастливой только рядом с Ройсом, а не с кем-нибудь другим? Судьба слишком несправедлива.

Он слегка наклонился и коснулся подбородком ее волос.

— Закрой глаза и доверься мне хотя бы на несколько секунд. — Он снова запел. Лиза постаралась сбросить напряжение и последовала за мелодией.

— Раз-два-три, — шепотом считала она. Двигаться в такт было очень трудно, а несколько раз лавандовая туфелька даже оказалась на лакированном сапоге, но Ройс, словно ничего и не заметил. Он негромко напевал красивую мелодию и плавно кружился, уверенно увлекая Лизу за собой.

И вдруг она почувствовала странную легкость. Да, она танцевала! Возможно, потому, что еще не настало время ленча. А может быть, секрет заключался в закрытых глазах. Таинственным образом произошло неожиданное превращение. Казалось, они с Ройсом слились воедино и превратились в неразделимое целое.

Толстый ковер смягчал шаги и не позволял скользить, как того требовала мелодия. Но это ничуть не мешало. Прикосновения Ройса — такие добрые, надежные, заботливые — согревали и успокаивали, а музыка насквозь пронизывала тело и диктовала движения.

Вальс зазвучал громче. Голос Ройса наполнил грудь, скользнул по рукам и перетек в пальцы Лизы. Она подчинилась ровному ритму и следовала за каждым шагом своего кавалера. Раз-два-три, раз-два три. Мысли растворились. Лиза с головой погрузилась в чувства. Да, сейчас она ощущала себя любимой и желанной, счастливой и красивой. Они медленно кружились по комнате, словно Ройс понимал всю хрупкость нового мира. Но с каждым поворотом Лиза оказывалась ближе к партнеру. Грудь уже не мимолетно касалась его груди, а прижалась и отказывалась отстраняться. Секунды улетали в вечность, унося с собой все, кроме восторга.

И вдруг движение сменилось новым состоянием. Ройс заключил ее в объятия и принялся целовать, ласкать, дразнить языком, Лиза не открывала глаза, опасаясь, что в свете дня волшебство развеется. Да, поцелуй казался всего лишь обманчивой игрой воображения, рожденной танцем и близостью лучшего на свете мужчины. Лиза уступила, растворилась, растаяла, утратив способность думать и рассуждать. А душа взлетела, расправив крылья надежды.

— Ройс, пожалуйста… — едва слышно прошептала она.

Призыв пронзил, распаляя бушующий огонь. Лиза посмотрела на него потемневшими, полными чувства глазами, и Ройс понял, что она стремится к нему так же страстно, как он стремится к ней.

Тишина наполняла воздух, бесконечно растягивала время, мучительно требовала действий. Ройс не мог вырваться из плена требовательного взгляда. Не мог противостоять, не мог сопротивляться. Хотелось сто раз подряд повторить ее имя и объяснить, как она дорога ему. Хотелось попросить не выходить замуж за Дарема. Но он словно опешил. А в голове крутилась навязчивая мысль о том, какая чудесная и гладкая у Лизы кожа, какие шелковистые волосы, какие сладкие губы.

Ройс с удивлением слушал собственный голос. Слова сплетались в причудливый узор: знакомые, обычные, сегодня они приобретали новый смысл и складывались в волшебную мозаику. В каждом слове таилось чувство настолько яркое и мощное, что сдерживать напор не хватало сил.

Лиза жадно ловила признания, с каждой секундой наполняясь новым светом: губы улыбались, щеки порозовели, глаза заблестели мириадами искр. Ройс нежно провел пальцем по ее подбородку, спустился к изящной линии шеи. Нежная кожа слегка увлажнилась от возбуждения. Напряжение нарастало, и тело требовало ответа. Да, он сгорал от вожделения, желая близости, как никогда в жизни. Рядом с ним стояла Лиза — подруга, которой можно было довериться без сомнений и опасений. Все случилось так, как и должно было случиться. Они созданы, чтобы быть вместе — здесь и сейчас.

Она обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом, повторяя:

— Ройс, пожалуйста…

Ах, до чего же она была хороша! Сияющие глаза, мягкие губы, нежная кожа умоляли о прикосновении. Мужское естество рвалось навстречу женственности. Ройс заставил себя дышать медленно и ровно, хотя и понимал, что все усилия обуздать вожделение, напрасны. Так что же делать? Речь шла о Лизе, которая безоговорочно доверяла ему, даже когда он этого не заслуживал.

Вот почему он считал своим долгом защитить подругу от Дарема: этот человек не позволит ей остаться собой, лишит индивидуальности и магической неповторимости. Ну а если Лиза познает истинную страсть, то уже никогда не согласится на меньшее.

Она тихо вздохнула и снова попросила:

— Ройс, пожалуйста. — Теперь уже голос звучал настойчивее.

Он не позволил передумать. Склонился, накрыл ее губы жадным поцелуем и скользнул рукой по спине, привлекая ближе. Лиза была прекрасно сложена — тонкое, гибкое и сильное тело обещало бесконечное наслаждение. Для нее это первый опыт. Мысль слегка обескуражила, но любимая тут же устранила сомнения: обняла и прижалась бедрами, словно старалась почувствовать степень страсти. Желание пронзило, подобно удару молнии. Ройс схватил Лизу в охапку и отнес на диван в углу гостиной.

Полетели восхитительные мгновения, наполненные радостью познания, бесконечным и мучительным в полноте ощущений блаженством ласки, до боли совершенным удовольствием. Он развязал ленту на лифе платья и освободил грудь — идеальной формы, с круглыми, похожими, на вишни сосками. Не в силах сдержать стон, Ройс приник губами к каждому.