Сильвия Торп - Поместье любовных грез

– Вы очень добры, но у меня нет никакого права на вас рассчитывать, – с сомнением в голосе заметила она.

Доктор Мередит улыбнулся:

– Милая леди, я очень привязан к своему крестнику, а вы не захотели поддаваться общей предвзятости в отношении его, несмотря на то что это было бы в ваших собственных интересах. Я уважаю мужество и честность и не желаю, чтобы кто-либо страдал из-за этих качеств, если я в состоянии это предотвратить.

– Не думаю, что у меня так уж много мужества, потому что мысль о затаившемся злодее приводит меня в ужас. Это все равно что бороться с тенью, которая существует сама по себе, за которой нет ничего неосязаемого. – Она нахмурилась. – Как вы считаете, сэр, возможно ли, что старая няня что-либо знает? Когда я только приехала сюда, она сказала мне нечто такое, что можно истолковать как предупреждение. Она сказала, зло порождает зло, и, мол, вот уже много лет как над этим домом нависает тень.

– Она, вероятно, имела в виду связь сэра Хамфри с Сюзан Хоксуорт, – ответил Оуэн. – Няня строгая, богобоязненная женщина, и хотя она предана Таррингтонам, она так и не простила им того, что Хамфри отдавал явное предпочтение Джейсону перед своим законным сыном. Стивен рос робким, изнеженным и болезненным мальчиком, и отец презирал его за это, он, несомненно, хотел, чтобы сорванец Джейсон стал наследником.

– Наверное, вы правы, сэр, – сказала Памела со вздохом. – Но если няня, прослужившая в семье Таррингтон больше пятидесяти лет, ничего не может нам сказать, то кто же тогда сможет?

Возвращение Мелиссы помешало доктору Мередиту дать ответ на эти Слова, и пару минут спустя он откланялся. Для Памелы это была единственная возможность поговорить с ним с глазу на глаз, поскольку при его последующих визитах она виделась с ним лишь мельком. А потому она волей-неволей зависела от Гвенни, этой собирательницы слухов, в том, что касалось новостей из деревни.

Слухи эти отнюдь не вселяли оптимизма. Махду, объезжая Таррингтон верхом, подвергался яростным нападкам, и другие слуги из Мэйз-Корт – все они понаехали из других мест – теперь отказывались ходить в деревню. Сам Джейсон по-прежнему выезжал за пределы своего имения. Все с той же надменностью он давал понять, что отправляется на прогулку вооруженным и не колеблясь защитит себя, если в том возникнет необходимость. Это лишь подогревало враждебность к нему.

В Таррингтон-Чейс уныние и недобрые предчувствия охватили всех его обитателей, потому что, хотя Стивен и поправлялся, все опасались, что, стоит ему только встать на ноги, на его жизнь снова будет совершено покушение. Леди Таррингтон стала более сумасбродной, чем когда-либо, и даже Мелисса начала побаиваться ежевечерних посещений гостиной, для Памелы же это стало испытанием, омрачавшим весь день.

В четвертый вечер после того, как они со Стивеном едва спаслись, она находилась одна в комнате для занятий, а Мелисса уже отправилась спать, когда в комнату неожиданно зашел Эдвард.

– Мистер Истли! – с удивлением воскликнула она. – Я не знала, что вы вернулись. Надеюсь, сэр, это означает, что ваш отец поправился?

– Да, благодарю вас. Ему стало лучше в достаточной степени, чтобы мое присутствие в доме стало менее необходимым, чем здесь. Вы не представляете, какое ужасное потрясение я пережил! Леди Таррингтон отправила мне сообщение, но я не осознавал истинного размера случившегося, пока не переговорил с ней только что. – Он протянул Памеле руку. – Милая мисс Фрэйн, как мы вам обязаны, мы, все, кто любит Стивена!

Памела вложила свою руку в его ладонь, поскольку ей представлялось неучтивым не обратить внимания на этот жест, но твердо произнесла:

– И мистеру Хоксуорту тоже, сэр! Без его помощи я не сумела бы спасти ни Стивена, ни себя саму.

– Ах да, Хоксуорт! – суровым голосом произнес Эдвард. – Нет, ну каков нахал! Говорят, по-прежнему как ни в чем не бывало разъезжает по округе, будто совесть его совершенно чиста.

– А почему бы ему этого не делать, сэр? – резко возразила Памела. – Он совершил истинно героический поступок, с большим риском для себя. Не многие способны на такое.

– О я не стану с вами спорить, сударыня, относительно отваги Хоксуорта! Если бы его характер был столь же совершенен, как от природы данные ему мощь и сила, он служил бы просто образцом для подражания.

Памела поднялась, отодвинув кресло.

– Мистер Истли, – сдержанно произнесла она, – я также хочу незамедлительно предупредить вас, что не намерена больше выслушивать голословные обвинения в адрес мистера Хоксуорта. Я никогда не верила в то, что он ответственен за первое покушение на жизнь Стивена, и считаю – после того, как он спас ребенка, даже самым скудоумным стало совершенно очевидно, что он уж точно никак не причастен ко второму покушению.

– Я бы скорее сказал так: понимая, что покушение сорвалось, он проявил достаточную сообразительность и, изображая героя, сделал попытку отвести от себя подозрение.

– Вы говорите омерзительные вещи! – гневно воскликнула Памела. – В любом случае покушение не сорвалось! Хоксуорту достаточно было ускакать прочь и предоставить бурной реке сделать свое дело – если бы он желал смерти Стивену.

Она осеклась, осознав, что гнев, вызванный насмешками Эдварда, выдал ее, побудив к столь неблагоразумной пылкой защите Джейсона. Эдвард с любопытством смотрел на нее.

– Кажется, у Хоксуорта есть по крайней мере один защитник! – заметил он. – Я считаю вполне естественным, что вы чувствуете себя обязанной защищать его после того, как он спас вам жизнь, но я бы посоветовал вам, если вы хотите остаться здесь, держать свое мнение при себе.

– Я говорю только то, в чем убеждена, – продолжила Памела уже более спокойно. – По-моему, неразумно и опасно цепляться за слепое убеждение в виновности мистера Хоксуорта. А вы никогда не задумывались, что, поступая так, все играют на руку истинному преступнику?

Эдвард созерцал ее со снисходительным изумлением.

– Если вы укажете мне, мисс Фрэйн, на истинного преступника, я изменю свое мнение относительно Хоксуорта. – Он выдержал паузу, но Памела сохраняла молчание, закусив губу в досаде от неспособности ответить. Эдвард улыбнулся. – Вот именно! Ни y кого нет ни малейшего повода желать устранения Стивена. Безусловно, мотив Хоксуорта настолько гнусен что вам, наверное, это покажется невероятным, однако он и есть, на мой взгляд, истинный преступник.

Памела резко отвернулась и теперь стояла, глядя в огонь. Кто-то желает смерти Стивену, и, если она и дальше станет так яростно бросаться на защиту Джейсона, она может насторожить преступника и еще больше отдалить возможность найти ключ к разгадке преступления. Похоже, ей следует скрывать свои истинные чувства, держать язык за зубами, и пусть думают, что она разделяет всеобщее мнение.