Патриция Нолл - Последний шанс

Бекки решила, что надо подойти ко всему спокойно и разумно. Она не сомневалась, что поступает правильно. Они с Барри прекрасно ладят. Они никогда не спорят, как бывало у нее с Клеем; по крайней мере она пыталась спорить, а он побеждал ее холодной логикой. Между ней и Барри полное согласие. Мэри Джейн ошибается. Никаких безумств ей в браке больше не нужно. Ей нужны мир, спокойствие и надежность.

И пора наконец сказать Джимми. Он воспримет все как надо, потому что хорошо относится к Барри. Другое, что она должна сделать, — это не давать еще не остывшему чувству к Клею туманить ее сознание.

Неудачный брак остался в прошлом. Она не будет больше переживать и избавится от навязчивых мыслей. Мачехе она сказала правду: она так много думает о Клее и так сомневается в себе только потому, что он сейчас в ее доме. Когда его здесь не будет, уйдут все сомнения и беспокойство. Клей станет жить своей жизнью, она — своей, и связывать их будет только Джимми.

Этот разумный вывод удовлетворил Бекки. Решимость не покидала ее до того момента, пока она не вошла в дом и не увидела, что Хоуп Бишоп пытается сесть на колени к Клею.

Глава восьмая

Хоуп была в том же костюме, что и на работе, только скинула жакет. Он валялся на диване, а вот прилипавшая к телу белая блузка оказалась расстегнутой ниже, чем на работе. Сама Хоуп устроилась на ручке кресла, в котором сидел Клей, одну руку она положила на спинку, другую на плечо Клея, словно старалась удержать его на месте. «Вот это уже зря», — заключила Бекки, когда несказанное изумление, мгновенно переросшее в ярость, заставило ее стремительно войти в комнату, не придержав за собой дверь. Не похоже, чтобы Клей стремился высвободиться.

— Кажется, я помешала? — Бекки даже не пыталась смягчить свою резкость.

Хоуп спрыгнула с ручки кресла. Одна рука взметнулась пригладить волосы, другая скользнула вниз одернуть юбку. Однако согнать с лица испуг ей так быстро не удалось, и голос ее поднялся до самых высоких нот.

— Это ты, Бекки? А я думала, ты обедаешь сегодня с боссом.

Она показала на сидевшего в кресле Клея, лицо которого начало расплываться в улыбке.

— Клей тоже так думал.

— У нас с Барри никаких планов на вечер не было, — жестко сказала Бекки, поднимая в руке как доказательство сумку с продуктами.

— Да-да, понимаю. Только после нашего утреннего разговора мне показалось, ты не будешь возражать, если я загляну.

Бекки сердито посмотрела на Хоуп, отчего глаза у той нервно забегали. Вот так и надо было разговаривать с ней утром, сделала вывод Бекки.

— Тебе неправильно показалось, — сказала она притворно-ласково.

Хоуп сглотнула слюну, а Клей прикрыл рот рукой.

Бекки сурово взглянула на него. В сумке у нее лежал кусок мяса. Если Клей потешается над ней, этот кусок может полететь ему в физиономию.

— О, конечно же, я не так поняла.

— Полагаю, что да.

— Тогда я пошла. — Хоуп посмотрела на Клея и неуверенно произнесла: — Еще увидимся.

— Конечно, Хоуп.

Она подхватила жакет и сумочку и бросилась к двери. Когда дверь за ней захлопнулась, Бекки пронзила Клея взглядом.

— Что за дела, Клей?

Она направилась в кухню.

— Постойте, мисс Гордыня.

Клей схватил костыль и изо всех сил стукнул им по кофейному столику. Бекки бросилась остановить его и чуть не растянулась.

— Клей?

— О чем шла речь?

Бекки выпрямилась и взяла сумку с продуктами.

— Не понимаю тебя.

— Брось, Бекки. Я хочу знать, о чем ты говорила с этой красоткой.

— К тебе наш разговор отношения не имел.

— Черта с два не имел.

Клей намерен знать, она точно так же намерена скрывать. Бекки спокойно приподняла юбку, переступила через костыль и проследовала в кухню. Через секунду она услышала, что Клей идет за ней следом. Она бросила сумку на стойку и стала вынимать мясо, хлеб, овощи.

— Лучше скажи, Бекки.

Клей появился в дверях. Очень заманчиво было послать его к черту, но ей ли не знать, каким настырным он бывает. Не скрывая, что делает это, только чтобы он отвязался, Бекки сказала:

— Похоже, Хоуп тобой интересуется. Сегодня утром она спросила, по твоей ли вине мы развелись.

— На что ты немедленно ответила: «Конечно, нет!» Так ведь?

Бекки проигнорировала его слова.

— Она вознамерилась заарканить тебя.

Клей улыбнулся.

— Серьезно?

— Как я могу шутить такими вещами? Она считает, что ты лакомый кусок. — Бекки продолжала освобождать сумку. — И как я убедилась, не теряет времени даром.

Клей прислонился к стойке и скрестил руки на костылях.

— А как ты убедилась?

Бекки подошла к холодильнику и обернулась.

— У тебя губы в помаде.

Клей взял бумажное полотенце, приложил к губам и изучил розовые пятна.

— Это она меня целовала, а не я ее.

— Разница невелика. Ты явно не отбивался.

Бекки с шумом захлопнула дверцу холодильника.

— А зачем мне? Ты пришла как раз вовремя, чтобы сделать это за меня.

— Я тоже считаю это своей удачей, потому что…

Бекки помедлила, держа в руке банку с томатным соусом, поскольку только что поняла, как это прозвучит. Так может говорить только ревнивая жена!

— Почему же, Бекки?

Клей взял у нее банку и осторожно поставил на стойку. Он с трудом сдерживал смех. Бекки поджала губы и вздернула подбородок.

— Неважно, Клей.

— Бекки, возможно, я так долго нахожусь в четырех стенах, что у меня начались слуховые галлюцинации, но только мне послышалось в твоем голосе нечто, чего я раньше не слышал.

— Что же именно? — произнесла она с напускным равнодушием.

Проклятье! Почему она не ведет себя как человек, которому все безразлично? Зачем устраивать сцену?

Клей с улыбкой подергал себя за ухо.

— Мне кажется, ревность.

— Не смеши, Клей.

— Серьезно. Я почти уверен, что это так.

Понимая, что ей не удастся проигнорировать его слова и справиться с эмоциями, Бекки решила идти напролом.

— Клей, если ты со своей подружкой хотите пообжиматься, дело ваше. Но я не желаю, чтобы это происходило в моем доме, тем более когда здесь наш сын.

Клей разразился таким смехом, что зазвенело стекло из выставленной на полке коллекции.

— Пообжиматься? Дорогая, она настроена на большее!

Бекки покраснела.

— Ты знаешь, о чем я.

— Бекки, во-первых, наш сын сейчас смотрит мультики у Тодда, а во-вторых, тебе не напоминает это наш разговор трехнедельной давности?

— Какой разговор?

— Разговор в день аварии, когда я узнал про тебя и Барри?