Люси Гордон - И пусть цветет шиповник

— Ну, он же врач…

— Ах да, и так асе время занят, что ему не до пустяков.

— Просто не все считают нужным выставлять свои чувства напоказ.

— Ну да. Только такие неандертальцы, как я…

— Но я не…

— Нет, нет, ты права. Я же рассказывал тебе, да ты и сама видела, я буквально с ума сошел от страсти к Сапфире. Поведение, достойное настоящего пещерного человека… А когда она пропала, я бродил по улицам: искал, страдал, голодал, стучался во все двери… Почему же он даже не звонит тебе?

— Просто он знает, где я, — резонно ответила она.

— А с кем ты, он знает?

— Я ухаживаю за пациентом, не так ли?

— А что он знает об этом пациенте? Насколько мы близки? Как я завишу от тебя? Что я тебя целовал, а ты мне отвечала?

— Но я не отвечала, — быстро проговорила Полли. — Я просто не оттолкнула тебя…

— Ага, из чистой жалости, не так ли? А как насчет других твоих пациентов? Ты тоже…

— Прекрати сейчас же! — воскликнула она.

Ее глаза гневно блестели.

Руджеро вспыхнул.

— Извини, — пробормотал он. — Я не хотел тебя обижать.

— Тогда никогда больше об этом не говори.

Полли убежала. Она почти задыхалась, каждый нерв был напряжен до предела. Она чувствовала гнев, желание и страх.

Чем дольше я тут остаюсь, тем больше привыкаю к Руджеро и его семье. И тем труднее мне будет уехать. А уезжать все равно надо. И потом, Руджеро так и не сказал, что я ему нужна. Навязываться я не собираюсь!

Сара приняла новость о ее отъезде на удивление спокойно.

— Да, тебе непременно надо на время уехать домой, — сказала она. — И все успокоится, когда ты вернешься.

— Я не уверена. Скорее всего, я больше не вернусь.

Пожилая женщина поцеловала ее.

— Увидимся, — попрощалась она.

В аэропорту Руджеро донес чемоданы Полли до терминала.

— Подожди, — вдруг сказал он. — Не уезжай. Твое место — тут.

— Я еще до конца в этом не уверена, — смущенно проговорила она. — И мне надо проверить свои чувства.

— Он будет тебя встречать там?

— Нет, его не…

— Знаю, он занят, — резко бросил Руджеро и отвернулся. — Тогда пусть винит во всем себя.

И тут он бросился к ней и обнял. Жаркий поцелуй буквально свел девушку с ума. Она не могла сопротивляться, да ей и не хотелось.

— Полли, — тихо проговорил Руджеро.

— Мне надо идти. Прощай.

— Учти, мы еще увидимся, — он никак не хотел отпускать ее руку.

— Прощай… Прощай!

Небольшая квартира показалась Полли странно пустой. Год, прожитый тут с двоюродной сестрой и Мэтти, оставил серьезный след в ее памяти. Одной ей здесь было невыносимо. Пустота давила на нее, особенно после времени, проведенного на вилле Ринуччи.

Девушка понимала: у нее больше никого не осталось. Ее единственный родственник — Мэтти, а она рассталась с ним по собственному желанию. Конечно, она станет навещать его в Неаполе, а потом возвращаться сюда.

Боже, нет! Я же скучаю не только по Мэтти! Не только по Руджеро. Мне же понравилось быть частью большой, веселой семьи! Я не могу быть влюблена в него! Не могу!

Полли бродила по собственной квартире как неприкаянная, не зная, куда себя деть. Переставляла вещи с места на место, но спокойствия так и не обрела. Неожиданный телефонный звонок, раздавшийся в пустой квартире, показался настоящим спасением.

— Ты хорошо долетела? — спросил далекий голос Руджеро.

— Да, все хорошо. Спасибо.

— Мэтти очень волновался. Но теперь я непременно скажу ему, что с тобой все в порядке.

В его тоне было нечто похожее то ли на слезы, то ли на смех.

Неужели у него истерика?

— Значит, вы с ним ладите, — сказала она.

— Да, и мы оба хотим знать, как ты.

— Нормально.

Он произнес в сторону: «Она говорит, что долетела хорошо». Послышался слабый детский голосок.

— Мэтью передает тебе привет, — сказал Руджеро в трубку.

— Скажи ему, я его очень люблю.

— Можешь и сама. Вот, я даю ему трубку.

— Это ты дорогой? — спросила девушка.

— Си, си, си, — пропел малыш.

— О, ты выучил новое слово! Какой ты молодец!

— Да!

— Он говорит, что любит тебя, — хрипло произнес Руджеро. — Знай это, ладно?

— Пока!

— Чао!

И она повесила трубку.

В квартире словно бы погас свет.

Глава двенадцатая

— Для тебя письмо, — сказала Сара, передавая конверт Руджеро. — Из Англии.

Под пристальным материнским взглядом он открыл конверт. Внутри оказалось письмо и фотография, на которой было изображено скромное надгробие на кладбище. На обороте фотографии написано название церквушки и находящейся рядом деревни.

В письме Руджеро прочел:

«Я нашла снимок, когда приехала домой. Однажды Мэтти пожелает узнать о своей маме, тогда расскажешь ему все, что знаешь. Помни, она была хорошей матерью и до последнего вздоха любила его всем сердцем. Вспоминай о ней только хорошее и попытайся простить остальное».

Внизу стояла подпись: «Суровая старшая медсестра».

— Она пишет так, словно не собирается возвращаться, — заметила Сара.

— Кажется, так, — с трудом выговорил он.

— И ты смиришься? — удивилась его мать. — Почему ты так и не попросил ее выйти за тебя замуж?

— Ты забыла? Она помолвлена!

— Уфф! И ты поддался на такую примитивную уловку? Не смеши меня! И это мой сын!

— Мама, — упрекнул се Руджеро, — иногда мне кажется, у тебя совершенно нет морали.

— Хм, кто бы говорил! Еще совсем недавно завоевать нужную тебе женщину не представляло для тебя ни малейшего труда. Что же с тобой случилось теперь?

— Ну, я изменился. Люди иногда меняются, знаешь ли, — хмыкнул он.

— С чего бы вдруг ты так резко изменился? — поинтересовалась Сара.

— Наверное, Полли повлияла. — Руджеро глубоко задумался. — Мэтти звонит ей каждый день. Ну, то есть мы с ним, — он вздохнул. — Теперь она со своим женихом. Интересно, какой он? Но, кажется, она довольна.

— Она так говорит?

— Ну, не совсем. Она не рассказывает деталей. Да я и не расспрашиваю.

— Ха, ха! А тебе не приходило в голову, что этого человека просто не существует? Может, он — плод ее фантазии?

— Приходило, — кивнул Руджеро. — Но она так сильно хотела уехать в Англию, вот я и засомневался. И потом, когда она была тут, он ей звонил.

— Это она сказала? — улыбнулась пожилая женщина.

— Нет, но я слышал их разговор, она говорила насчет больницы и тому подобное.

— Это ничего не значит. Когда мы ездили в Лондон, ребенок ее подруги лежал в больнице. Той самой подруги, которая ухаживала за Мэтти.