Клара Мэтис - Выйти замуж за незнакомца

— Позже, Марта, — льстиво вмешался Дженнингс, нервно потирая руки. — Ты же не ждешь, что миссис Хендон захочет посетить твою кухню прямо сегодня вечером?

И вновь, хотя его слова выражали лишь почтительность, Юнис вспыхнула от той манеры, в которой они были сказаны, и от взгляда хитрых глаз.

— Ладно, путешествие по дому отложим на другой раз, Дженнингс, — вмешался Питер Хендон, за что Юнис была ему очень благодарна. — Я хотел бы выпить кофе с сигарой в библиотеке, если ты не возражаешь, Юнис. Ты посиди пока здесь, отдохни.

— Да, хорошо. — Она улыбнулась ему. — Я так объелась, что мне надо перевести дух. Поступай как тебе удобнее.

— Спасибо, — холодно ответил он, вставая, и вышел из столовой.

— Еще чаю, миссис Хендон? — заискивающе наклонился к ней Дженнингс, растянув губы в подобострастной улыбке.

— О нет, больше ничего, спасибо. Это был настоящий пир!

— Марте нравится производить впечатление, особенно теперь, когда вы оба здесь. Знаете, после кончины мистера Джона мы были совсем одни.

— Да, мистер Хендон говорил мне. Должно быть, в этом громадном доме вы чувствуете себя ужасно одиноко. У вас совсем не бывает гостей?

Дженнингс покачал головой:

— Нет, мэм. Иногда, правда, заглядывает констебль или егерь заходит. Иногда туристы забредают или деревенские из окрестностей Лика браконьерствуют, охотятся на кроликов и куропаток. И никаких посетителей. Совсем не так, как в других прекрасных старинных замках, где берут шиллинг только за то, чтобы впустить посмотреть, что внутри.

— Да, я читала, как некоторые герцоги и герцогини в плохие для себя времена открывали свои дома для публики, чтобы получить средства на их содержание.

— Совершенная правда, миссис Хендон. Только Хендон-Хаус не относится к действительно историческим местам. Нет даже уверенности, что Оливер Кромвель когда-то останавливался здесь, несмотря на то что подарил эту землю первому Хендону, как вы, возможно, знаете, мэм.

— Да, но почему вы не хотите уехать из этого пустого дома в безлюдных вересковых пустошах?

— Понимаю, что вы чувствуете сейчас, миссис Хендон. Но примите во внимание, что мне уже пятьдесят семь, а Марте скоро будет пятьдесят два. Мы в услужении с тех самых пор, как поженились с ней, и уже слишком стары, чтобы искать новую службу. Кроме того, старый мистер Джон отнесся к нам очень порядочно, оставил по завещанию деньги и позволил считать этот дом своим, если мы останемся приглядывать за ним. Мы не могли бы устроиться лучше где-нибудь еще, это так, миссис Хендон. Чем старее становишься, тем больше хочется простых земных благ, так сказать.

— Да, думаю, вы правы, — задумчиво сказала Юнис и затем с улыбкой добавила: — Знаете, в Лондоне я слышала, что об этом старом доме ходят легенды. Некоторые даже говорят, что он проклят. Это правда, Дженнингс?

— О, боже сохрани, нет, конечно! Здесь нет ни привидений, ни духов, стоны которых предвещают смерть. Совсем нет ничего подобного. В деревне старые люди говорят, что здесь во времена лорда-протектора, этого Железнобокого, были закопаны сокровища, мэм. Вы видели его бюст, когда вошли, если помните.

— Да, видела. Я читала об Оливере Кромвеле, но не помню, чтобы где-то упоминалось имя Хендона.

— Нет, это сущая правда, мэм. Старый мистер Джон говорил, что Морли Хендон был простым офицером в армии Кромвеля и получил здесь землю как награду за свою преданную службу. Он не был дворянином или наследником какого-то знатного рода, миссис Хендон.

— Понятно. — Юнис поспешно сменила тему. — Я заметила, что через окно в моей спальне ничего невозможно разглядеть. Они все такие здесь, Дженнингс?

— Нет, мэм, не все. В кухне другие, потому что много лет назад они там были разбиты, и старый мистер Джон вставил обычное стекло, хорошее, толстое и крепкое. Зимние ветры легко могут разбить старые стекла, знаете. А в комнате с трофеями и в той, где он устроил библиотеку и где обычно работал, тоже обыкновенные стекла. Оттуда можете посмотреть на скалы и пещеры, если хотите.

— Нет, уверена, что сегодня мне этого не захочется. — Юнис засмеялась и встала из-за стола. — Пойду присоединюсь к мистеру Хендону.

— Да, конечно, мэм. Не хотите, чтобы завтра утром Марта принесла вам завтрак наверх? В вашей комнате шнур от звонка в кухню, так что просто потяните за него, когда вам что-то понадобится. Марта сразу же услышит.

— Спасибо, Дженнингс. Я запомню. Спокойной ночи.

Он кивнул и усмехнулся:

— Спокойной ночи, мэм.

Юнис вышла из столовой и направилась в библиотеку. И не видела, как за ее спиной улыбка исчезла с лица Дженнингса, а вместо нее появилась злобная гримаса.

И вновь, как в первый раз, когда она увидела высоко возносящиеся вертикальные опоры старого дома, Юнис охватил благоговейный страх. Библиотека находилась в самом конце этой древней крепости, покинутой и обреченной на одиночество в диких вересковых пустошах, и была еще больше, чем столовая. Под невероятно высоким потолком царила необъятная пустота, которую оживляли лишь массивный прямоугольный стол в центре и высокие книжные шкафы вдоль трех стен. Это да еще пара стульев и небольшая конторка в стиле чиппендейл были единственной меблировкой. В комнате не было ни ковров, ни гобеленов, ни картин, скрывающих грубые стены, но четыре готических окна подверглись значительной переделке и теперь их створки можно было открывать, поворачивая на петлях. Как сказал Дженнингс, непрозрачные раскрашенные стекла в них заменили, и Юнис смогла взглянуть на дикие скалистые пещеры и холмы в сотне ярдов за Хендон-Хаус.

Высоко под потолком висела огромная люстра, бросая безжалостный свет и заставляя мрачные гротескные тени холмов, пещер и валунов отступить. Они, казалось, притаились, держась подальше от света, как дикие животные, избегающие огня. И все же у Юнис мелькнула абсурдная мысль, что, когда лампы выключат, они подползут ближе, злобные и мстительные, чтобы вновь вступить во владение всем, что по праву принадлежало им столетия до того, как был построен этот дом, и вокруг не было ничего, кроме вересковых пустошей, холмов и ночных тварей.

Юнис вновь вздрогнула, как будто холод пробрал ее до самых костей. До сих пор она еще не до конца осознавала, от чего отказалась, согласившись на это свадебное путешествие в сельскую глушь, которая, казалось, не имела никакой связи с настоящим.

Питер Хендон стоял возле одного из окон, спиной к ней. На огромном столе в пепельнице лежала недокуренная сигара, завитки голубоватого дыма кольцами поднимались вверх. Рядом — книга в красном кожаном переплете и чашка с блюдцем.