Клара Мэтис - Выйти замуж за незнакомца

— Ты жил здесь, когда был ребенком?

— Да. До десяти лет. Затем меня отправили в пансион, потом в Оксфорд. Несколько раз я приезжал сюда ненадолго. В последний раз — на похороны отца.

— Значит, ты действительно ненавидишь этот дом?

Он взглянул на нее прищуренными беспокойными глазами:

— Если бы не воля отца, я бы никогда не вернулся сюда. Да, я его ненавижу. Моя мать умерла в нем. Я был здесь одинок и чувствовал себя нежеланным. Вот почему я был рад уехать отсюда в школу. Там я мог общаться с разными людьми, вместо того чтобы быть предоставленным самому себе в этом мрачном, гнетущем замке, где годами не бывает ни души.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Нам придется пожить здесь некоторое время, чтобы, по словам Армистида, завещание было исполнено буквально. После этого — кто знает? Будь моя воля, я просто подарил бы его правительству как музей. Там в комнатах на верхнем этаже полно всяких старинных доспехов, пик, алебард, мушкетов. Реликвии парламентской армии и ее предшественницы. Да и само это место гораздо больше подходит для расположения маленькой армии, чем для жизни семьи. — Он сардонически усмехнулся. — Держись левее, Юнис, мы приближаемся к самой болотистой части в округе. Видишь те кусты травы, где земля похожа на темно-коричневый песок? Направь фонарик вот туда.

Юнис повернулась и направила луч фонаря на то место, на которое указал Питер. Там, где росла темно-зеленая сорная трава, земля действительно была необычной и больше походила на мелкий темно-коричневый суглинок.

— Только поставь туда ногу — и тебя затянет вниз. Здесь часто пропадали овцы и козы, даже следа от них не оставалось. Болото забрало их.

Юнис поежилась и, инстинктивно отступив влево, столкнулась с Питером.

— Ой, я прошу прощения, — выдохнула она.

— Осторожно. Не пугайся — теперь осталась только одна яма, в паре сотен ярдов от дома. Во всяком случае, она там была, когда я приезжал сюда пять лет назад после смерти отца. Давай поспешим, а то становится совсем темно.

Красный шар солнца уже скрылся за горизонтом, и сумерки вступили в свои права. Очень скоро они уступят место черной ночи. Порыв ветра ударил с юга, дергая за полы и рукава пальто Юнис, будто чьи-то цепкие пальцы.

— Вот и пришли, Юнис. Теперь ты можешь увидеть огни. Старый Дженнингс зажег их для нас.

Внезапно прямо перед ними из темноты появился Хендон-Хаус, словно призрак выпрыгнувший из покрытых сумеречным покрывалом вересковых пустошей. На фоне отдаленных неровных холмов и скалистых пещер, окруженный с востока, севера и юга зарослями вереска, он с мрачной величавостью возвышался над своими владениями.

Они прошли по утоптанной тропинке к массивной двери. Юнис подняла голову и увидела пять зазубренных башен. Полуобвалившийся парапет опоясывал верхнюю часть дома, соединяя его с каждой из них. Узкие арочные грязные окна, наследство эпохи готики, уставились на нее с обеих сторон огромного входа. Казалось странным, что за этими толстыми непрозрачными стеклами, которые когда-то, много веков назад, были покрыты глазурью и расписаны, как в церкви, мерцают электрические огни.

Юнис еще раз посмотрела на дом, на ряд совершенно темных окон второго этажа. А вверху, под самой крышей пятой башни, чуть виднелось одинокое окно, по которому только и можно было догадаться, что в жилище Хендонов есть и третий этаж.

В этот заброшенный дом, где тени и смерть были, вероятно, частыми гостями, где одиночество и отречение от внешнего мира стали убеждениями владельцев на протяжении столетий со времени Кромвеля, Питер Хендон привез свою молодую жену.

Глава 15

Семь каменных ступенек, разбитых, с острыми отколотыми краями, как и сам дом, были вырублены когда-то из безупречно белого известняка. Дождь, густой туман, солнце, ветер и разрушительное действие времени сделали их грязно-серыми. Дверь из прочного дуба, обитая полосками желтой меди, почернела. В центре ее располагалось массивное железное дверное кольцо со странным утолщением в виде человеческого черепа. Когда-то оно изображало лицо самого Морли Хендона, но годы и стихии стерли эти гордые и дерзкие черты, оставив лишь контуры.

Питер Хендон поставил чемоданы на верхнюю ступеньку, взялся за кольцо и три раза постучал. Раздавшийся звук казался предвестником беды, и Юнис, поежившись, оглянулась на раскинувшуюся за ее спиной безграничную равнину вересковых пустошей. В их тьме не было заметно ни одного огонька. Только здесь светились окна, но какие мрачные секреты ждали ее за дверью?

Тяжелая дверь, скрипя петлями, открылась, и на пороге появился низенький человек. Улыбаясь и кланяясь, он протягивал в приветствии костлявые руки:

— Мистер Хендон! И его леди! Марта и я ждали вас, мистер Хендон. Надеюсь, вы хорошо добрались?

— Нормально, Дженнингс. Отличный солнечный день, хорошая дорога, по крайней мере, до Гайт-Валле.

— Констебль Мевис присмотрит за вашей машиной, мистер Хендон. Могу я показать вашей жене ее комнату? Марта сейчас готовит ужин, как раз к вашему приезду. Мы точно не знали, когда вы прибудете, думали, по пути вы можете задержаться где-нибудь, чтобы полюбоваться пейзажем.

Он провел их в дом, взял чемоданы и лучезарно улыбнулся Юнис. Смотритель Хенден-Хаус был жилистым, с густыми седыми волосами и небольшими усами.

— Так вы, значит, миссис Хендон. Очень приятно, мэм. Давно уже такая хорошенькая леди не ступала ногой в Хендон-Хаус. Сюда, пожалуйста.

Они очутились в помещении, похожем на огромное фойе с каменным полом. В углу, справа от двери, на низкой мраморной подставке стоял бюст Оливера Кромвеля. Суровое лицо лорда-протектора было повернуто в сторону спиральной лестницы, исчезающей наверху. Юнис последовала за смотрителем дома. Они оказались у подножия лестницы, и в удивлении от увиденного девушка открыла рот.

Высоко над нею виднелась вторая лестничная площадка с балюстрадой из полированного дуба. По ее сторонам Юнис заметила две двери, одна напротив другой. Стены были завешаны старинными гобеленами с изображениями закованных в латы рыцарей с копьями в руках, верхом на лошадях, и солдат, размахивающих булавами и алебардами. Это были картины из далекого прошлого. О настоящем здесь напоминали лишь электрические лампы в латунных зажимах, вставленных в старые деревянные панели.

— Не ожидали подобных удобств в Хендон-Хаус, да, мэм? — Маленький человек хихикнул. — А они есть. Отец мистера Питера, мир его памяти, приобрел генератор и установил его в подвале за несколько лет до смерти. Но электричество поступает только на первый и второй этажи. Он ничего не стал делать на самом верху, там, где хранятся реликвии. Вот где сокровище, мэм, — целая коллекция оружия и снаряжения.