Дебби Мэкомбер - Принц-холостяк

– Прости, – проговорил Стефано, – я не хотел тебя напугать.

Она совсем не испугалась, но была не в состоянии набрать достаточно воздуха, чтобы сказать об этом.

Стефано целовал ее снова и снова; его губы ласкали ее нос, уши, щеки… Хоуп содрогалась под его жарким дыханием. Наконец он остановился, точно собираясь с силами, и отодвинулся от нее – явно против своей воли.

– Я отвезу тебя домой.

Хоуп кивнула.

Обратно ехали молча. Теперь им было некуда спешить. Через некоторое время впереди показался домик Хоуп. Стефано затормозил. Соскочив первым, помог ей сойти на землю и проводил до двери.

Оба молчали. Их глаза на секунду встретились, и тогда они слабо улыбнулись друг другу.

– Спасибо тебе, Хоуп. – Стефано прикоснулся ладонью к ее лицу и нежно провел пальцем по щеке. В его взгляде отражалась нестерпимая боль. – Господи, что же делать? Не могу уйти от тебя, – произнес он прерывистым шепотом.

– Ну и не уходи, – всхлипнула девушка и бросилась к нему. – Только не сейчас. О том, что будет завтра, подумаем после. А теперь мы с тобой вдвоем.

Стефано не осмеливался взглянуть на часы, чтобы Рутерфорды не подумали, будто он спешит. Он никуда не спешил: до встречи с Хоуп оставалось целых три часа. Единственное, чего ему хотелось, – чтобы время шло не так медленно.

– Очень рад видеть вас, – произнес он, когда вся компания принялась разглядывать меню. Сам Стефано не был голоден. К тому же Хоуп сказала, что они поедут в Лес дождей на пикник. Будет стыдно, если после ланча с Рутерфордами он явится с набитым желудком.

– Нам также чрезвычайно приятно, – заверила Элизабет Рутерфорд. – Правда, Присцилла?

Рутерфордша-старшая науськивала дочку на каждом шагу. Да, пригласить девицу вместе с родителями было большой ошибкой, подумал Стефано. С ней одной они посидели бы очень мило, но присутствие родителей, и особенно мамаши, безнадежно портило все дело.

– Для нас большая честь принять ваше приглашение, – монотонно проговорила Присцилла, точно повторяла давно заученную фразу.

Стефано поглядел на Пьетро. Тот был чернее тучи. Принц так и не узнал до конца, что же творится с его секретарем. На протяжении нескольких лет Пьетро составлял ему компанию на бесконечных торжественных ужинах и других приемах. Он частенько использовал его как буфер против чиновных вдов, пытающихся навязать ему в невесты своих дочерей и внучек.

Стефано чувствовал, что Пьетро отчаянно не хотелось идти на этот ланч. Друг даже пытался сослаться на головную боль, но принц решительно отверг все отговорки, и теперь тот мрачно сидел напротив, поджав губы, всем видом показывая, что предпочел бы в данную минуту быть где угодно, но только не вместе со Стефано и Рутерфордами.

Честно говоря, поведение секретаря начинало уже надоедать принцу.

Раньше Стефано верил, что Пьетро его друг, теперь же весьма в этом сомневался. Об отставке Пьетро не было сказано больше ни слова, но само собой подразумевалось, что по возвращении в Сан-Лоренцо секретарь найдет себе достойную замену, поделится опытом и уйдет.

По всей видимости, принц совершил что-то ужасное, а отношение к Присцилле тут ни при чем. Честно говоря, Стефано вовсе не считал свое поведение с девушкой таким уж скверным.

Ему нравилась Присцилла, и он надеялся, что это чувство только усилится, когда над ней не будет довлеть воля матери. Для наследницы Рутерфорда вполне найдется местечко в его сердце. Конечно, нечего и сравнивать расположение к Присцилле с тем всепоглощающим чувством, которое он испытывал к Хоуп. Но он все же верил, что со временем они с Присциллой будут счастливы… Насколько это возможно для человека в его ситуации.

– Мы с мужем обсуждали ваше приглашение посетить Сан-Лоренцо, – вторглась в его мысли Элизабет.

Стефано сделал над собой усилие и посмотрел на нее.

– Само собой разумеется, что вы остановитесь во дворце.

Элизабет обменялась с мужем торжествующим взглядом: ее так и распирало от гордости.

– Нам, безусловно, не хотелось бы отвлекать вас от королевских обязанностей, – вставил Рутерфорд-отец.

– Дорогой, принц не пригласил бы нас, если бы боялся, что мы создадим для него неудобство. Так ведь, принц Стефано?

– В высшей степени так.

– Но, насколько я понимаю, Сан-Лоренцо располагает едва ли не лучшими отелями в Европе, – настаивал отец Присциллы, словно ему было гораздо приятнее остановиться в гостинице, чем во дворце.

– Да, это так. – Стефано не стал упоминать, что большинство из них свободны и должны бороться за выживание при нынешнем экономическом спаде.

– Как пожелаете, – Стефано взглянул на своего секретаря. – Я мог бы попросить Пьетро организовать для вас апартаменты в отеле «Эмпресс» за мой счет. Это самый лучший отель, и я уверен, вам там понравится.

– Вздор, – быстро возразила Элизабет. – Лучше во дворце. Ведь не каждый может похвастаться, что жил в королевских покоях, правда? – Она широко ухмыльнулась, довольная собственной шуткой, однако за столом больше никто не счел ее смешной.

После неловкой паузы Элизабет снова взяла инициативу в свои руки и обратилась к дочери:

– Ты, дочка, непременно должна рассказать принцу о своей благотворительной деятельности.

– Прошу, мама, прекрати… Если принц Стефано захочет узнать о моей работе в детском госпитале, он и сам спросит.

Стефано обрадовало, что дочка Рутерфордов оказалась способна хоть на небольшое сопротивление. А то он уже отчаялся.

Присцилла взглянула на мать, и Стефано с удовольствием отметил, что той стало слегка не по себе. Конечно, следовало успокоить будущую тещу и спросить о детском госпитале, но… как-нибудь в другой раз, решил он.

– Как долго вы еще пробудете в Сиэтле? – обратился к Пьетро Рутерфорд.

– Я запланировал отъезд на завтра после полудня, – ответил тот.

– Отмени это, – твердо сказал Стефано.

– Отменить отъезд? – спросил Пьетро, уставившись на принца.

– Я решил задержаться в этом прекрасном городе еще на три дня. Мне захотелось осмотреть достопримечательности. При нынешнем графике у меня редко бывает возможность сходить на экскурсию, а Сиэтл возбуждает мое любопытство.

Если бы взгляды обладали убийственной силой, то Стефано был бы сражен наповал. Впившись в него сверкающими глазами, Пьетро приподнялся из-за стола и лишь через секунду кое-как взял себя в руки. Однако мимолетная слабость друга не ускользнула от принца. Что бы ни творилось с тем в последнее время – приличия есть приличия. При первой же возможности Стефано надо серьезно с ним поговорить: с первого дня в Сиэтле Пьетро был сам не свой.

Возможность выяснить отношения представилась сразу после отбытия Рутерфордов, когда мужчины поднимались в свои апартаменты.