Лиза Пламли - Медовый месяц

— Тебе, наверное, хотелось бы этого? — сказала она, помахивая помадой и карандашом. — Знаешь, мне кажется, ты приехал сюда, чтобы играть со мной в разные игры? Так ведь?

Чем больше она думала об этом, тем резоннее казалась эта мысль. Зачем Дилан выставил ее перед людьми в таком нелепом виде, постоянно светился на публике, предлагал позвонить тете Джеральдине? Для чего ему все это надо?

— Нет, — сказал он и отступил подальше, следя за косметикой в ее руке, но улыбаясь. — Стейси, положи эти вещи. Давай поговорим как разумные взрослые люди.

— Теперь ты решил еще и относиться ко мне свысока?

— Не смеши меня.

— Вот видишь? Ты опять!

— О! — Дилан схватился руками за голову. Совершенно очевидно, что дело принимало не тот оборот, на который он рассчитывал. Он подошел к окну и встал там темным силуэтом на фоне яркого света.

— Тебе недостаточно того, что ты порвал со мной несколько месяцев назад? — спросила Стейси, приблизившись почти вплотную к нему с намерением разрисовать. — Ты решил вернуться и попытаться снова разбить мое сердце, не так ли? Позволь мне сказать тебе кое-что, Дилан. Я не могу пове…

— Я разбил твое сердце?

Стейси осеклась. Наступила тишина. Боже, неужели она действительно высказала то, что думала?

— Я разбил твое сердце? — повторил Дилан на этот раз прерывающимся шепотом, который проник ей в душу. Что она наделала?

Стейси попыталась пойти на попятную:

— Я… я хотела сказать, когда мы встречались раньше, я…

Лицо Дилана расплылось в глупой улыбке, от которой ее раздражение мгновенно улетучилось. Черт бы его побрал. Как ему удается так влиять на нее?

Дилан протянул к ней руки, и она почувствовала его большие ладони на своей талии. Его уверенное прикосновение не оставляло сомнений, что он знал об ее истинных чувствах к нему. Стейси затаила дыхание с учащенно бьющимся сердцем.

— Это я, — задыхаясь проговорила она, отчаянно пытаясь призвать на помощь остатки здравого смысла, — только отчасти думала, что мы…

— Шшш, — прошептал он, и нежная улыбка на его лице необычайно взволновала ее, как и ладонь на талии. Дилан притянул Стейси поближе к себе. — Я действительно разбил твое сердце?

— А чего ты радуешься?

— А я не радуюсь.

Он смотрел на нее, и тепло его тела проникало сквозь одежду Стейси. Она вся была будто в тумане. Она не предполагала, что ее глупое признание вызовет у него такую реакцию, однако не могла противиться.

— Ты выглядишь таким счастливым, — сказала она. — И улыбаешься, как ребенок с подарками к Рождеству.

Дилан приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза.

— Я никогда не получал лучшего подарка.

— Лучшего, чем мое унижение? — Стейси высвободила свою голову. — Я не знаю…

— Позволь сначала сказать мне. — Он улыбнулся, и что-то неуловимое в выражении его лица заставило ее сердце дрогнуть. — Прости меня. Я очень сожалею, что причинил тебе боль. — Его рука поглаживала ее подбородок, шею, плечо… и казалось, он мог коснуться также ее души. — Я думал, что только я остался с разбитым сердцем. Я поступил очень глупо, позволив тебе уйти, Стейси.

Он? С разбитым сердцем? Из-за нее?

Это невозможно было представить.

— Но как же…

— Ричард и Джейни сказали мне, что ты не хочешь заводить серьезные отношения, — пояснил Дилан. — И когда я почувствовал, что влюбился в тебя, меня охватила паника. Я думал, что обречен и моим мечтам не суждено сбыться.

— Обречен? — Это совсем не так. Она тоже полюбила его. Однако ни за что не скажет ему об этом, как не говорила о своих чувствах в эти дни. Стейси была потрясена, поражаясь своей слепоте.

— Поэтому я и ушел, — закончил Дилан с задумчивым выражением лица. — Я решил, что лучше сразу прекратить наши отношения, чтобы не страдать потом еще больше. — Он снова улыбнулся, насмехаясь над самим собой. — Я думал, что мой уход приведет к окончательному разрыву с тобой, но он оказался самой большой глупостью, какую я когда-либо совершал.

Стейси посмотрела на Дилана, испытывая желание расслабиться в его объятиях и наслаждаться его близостью. Однако она все еще чего-то боялась.

— Почему ты говоришь мне об этом сейчас? — прошептала она. — Почему?

— Должен же я когда-то объясниться? — Улыбнувшись, Дилан взял из ее руки карандаш и посмотрел на его кончик. По-видимому, убедившись, что им можно писать, он повернул запястье Стейси и начал выводить что-то на внутренней стороне ее предплечья.

— Эй! Мне щекотно! Тебе недостаточно того, что ты уже сотворил со мной сегодня, твоего художества?

Дилан сделал паузу и посмотрел на нее, продолжая держать карандаш наготове.

— Ты действительно хочешь, чтобы я прекратил?

Он опять решил подразнить ее? Ведь она просто умирала от любопытства. Стейси закусила губу.

— Нет, — призналась она.

— Хорошо. — Мягкий карандаш заскользил по ее коже, выводя буквы. Из-за неразборчивого почерка Дилана и оттого, что ее рука была отведена в сторону, она не могла определить, что он писал. А Дилан продолжал писать, широко улыбаясь, затем отпустил ее запястье.

— Я те… Я тебя? — прочитала она, слишком взволнованная, чтобы поверить в то, что означали эти слова. — Что ты?

Дилан обхватил ее лицо ладонями и впервые выглядел абсолютно серьезным. В его взгляде было что-то неописуемо нежное, и в этот момент Стейси, как это ни было невероятно, поняла, какие буквы идут дальше.

— Я тебя люблю, глупышка, — хрипло произнес он.

Ее рука с губной помадой ослабела, и Стейси сжала кулак, чтобы тюбик не выпал, затем сняла с него колпачок и дрожащей рукой выкрутила полдюйма красной помады.

Теперь она завладела рукой Дилана и повернула ее внутренней стороной к себе. Затаив дыхание, Стейси вывела несколько букв, поставила знак вопроса и посмотрела на него.

Глаза его потемнели, но улыбка не сходила с губ.

— Ты, как всегда, настроена скептически? — сказал он. — Я попробую излечить тебя от этого. У тебя нет причин не верить мне. — Он взял ее другую руку, и снова мягкий карандаш заскользил по коже.

От запястья до локтя было написано заглавными буквами:

Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, СТЕЙСИ.

Она улыбнулась. Похоже, Дилан действительно не притворялся. Поджав губы, Стейси взяла его другую руку и выдвинула помаду. Его свободная рука сжала ее талию, когда она начала рисовать сердце, пронзенное стрелой.

— У тебя более богатое воображение, чем у меня, — сказал он, с улыбкой наблюдая за ней.

— Это не конкурс на лучший рисунок, — ответила Стейси, стараясь казаться беззаботной, хотя была крайне взволнована. Она пририсовала пару перышек к стреле. Что, если он шутит? Или просто старается развеселить ее, понимая, что после того, как они назвали свои настоящие имена, их могут разоблачить и выставить из отеля?