Кристин Лестер - Заблудившийся ангел

— Да ни о чем. Только о тебе и о полицейских. Она позвонила мне, сказала, что на всякий случай подсмотрела мой номер в твоем телефоне…

— Это интересно. Когда она успела? И на какой такой всякий случай?! — возмущенно спросила Синди.

— Когда подсмотрела, не знаю. А сделала она это потому, что у тебя вчера, по ее словам, был самый дурацкий день в жизни. И она решила подстраховаться.

— Хм. Я с ней поговорю. Но день вчера действительно был самый дурацкий.

— А сегодня разве не хуже?

— Нет! Сегодня отличный день. Голова работает хорошо. А вчера было помутнение сознания.

— Ну вот поэтому она и решила подстраховаться. Ты уже за себя не отвечала… Пришла поздно ночью, напилась зачем-то коктейля… — Он шутливо погрозил ей пальцем.

— Ну и что? А если бы тебе такое предложили? Станцевать на балу! Ты бы не стал пить коктейль?

— Не знаю, — задумчиво ответил Джи. — Ни разу не танцевал на балу. Хм. Интересная мысль. Надо попробовать…

— Ну что с тобой?! Ты не рад за меня?

— Рад.

— Ты завтра придешь болеть за меня под дверью?

— Приду. А почему под дверью?

— Да кто же тебя в зал-то пустит? У тебя что, билеты есть?

— Действительно. Придется болеть под дверью.

Синди вдруг остановилась как вкопанная.

— Ой!

— Что?

— Ой!!

— Синди. Ты меня не пугай. Каждое твое «ой» заканчивается где-нибудь далеко и нетривиально.

— Ой!!! Джи!

— Говори.

Она смотрела на него огромными глазами:

— Джи, откуда ты взял столько денег? Я же совсем забыла сразу у тебя спросить! Шесть тысяч!

Он засмеялся:

— А откуда я, по-твоему, собирался брать одиннадцать?

— Ну… откуда… Занял у приятеля, конечно.

— Нет. У меня есть свои. На карточке. Только я ими не пользуюсь никогда.

— Ты что, богатый?

— Ну это понятие относительное.

— Джи! — Синди взяла его за грудки и как следует встряхнула. Ну, по крайней мере, попыталась это сделать, хотя он был вдвое крупнее. — Ты что, обманывал меня?

— Нет.

— А что тогда?

Он посмотрел на нее, размышляя, как ответить, и поразился собственной испорченности. И он еще подозревал эту девушку бог весть в каком коварстве! Да подобные вещи ей и в голову не пришли! Да она готова расплакаться от обиды, что он, возможно, богат. Обычно плачут те, от кого скрывали бедность…

— Ничего. У меня просто были кое-какие сбережения. Но небольшие. — Джи решил пощадить ее. Иначе для одного дня будет слишком много открытий.

Синди вздохнула с заметным облегчением:

— Ну ладно. Я тебе потом все верну.

— Это не обязательно.

— Почему?

Он пожал плечами и, стараясь говорить буднично, пояснил:

— Ну потому, что отныне, я думаю, тебе следует переехать ко мне. Мы будем жить вместе, вести общее хозяйство, как муж и жена… Мы будем отдавать гонорары и зарплату друг другу, и вопрос о прежних долгах сам собой отпадет.

— Ты приглашаешь меня к себе? — серьезно спросила она.

— Да. — Джи тоже очень серьезно смотрел ей в глаза. — Потому что я тебя люблю. Потому что я хочу видеть тебя каждый день, засыпать, обнимая тебя, и просыпаться рядом с тобой. Я хочу приносить тебе кофе или чай в постель, я хочу знать о тебе все, твои привычки, слабости, пристрастия…

— А ты не торопишься?

— Иногда достаточно только увидеть девушку, чтобы понять, что именно с ней ты хочешь провести остаток своих дней. Даже если этот «остаток» растянется на многие десятилетия.

— И ты хочешь сказать, что это — именно тот случай?

— Да.

На них радостно оглядывались прохожие: двое влюбленных стоят прижавшись друг к другу носами и о чем-то тихо говорят… А на Лос-Анджелес снова опускаются сумерки.

— Ты переезжаешь ко мне прямо сегодня, — шептал Джи.

— Хорошо.

— Ты переезжаешь ко мне прямо сейчас.

— Хорошо. Только…

— Что?

— Мне надо забрать вещи.

— Синди, какие вещи?

— Ну… хорошо. Потом заберу.

Некоторое время они молча изучали глаза друг друга. Близко-близко.

— Нет, мне все равно надо. Я как раз хотела тебя попросить…

— Ничего не знаю! — С этими словами Джи накрыл ее губы своими губами и начал нежно целовать.

Он выпивал ее, наслаждался ею, как наслаждаются драгоценным вином многолетней выдержки… И как наслаждаются друг другом, зная, что все грани стерты, что все предельно ясно, честно и откровенно.

Это был самый вкусный поцелуй в жизни Синди. Она замерла, превратившись в одну натянутую струнку, каждой клеточкой тела ощущая невероятное блаженство и чувствуя, как силы покидают ее и возвращаются снова, но в каком-то ином измерении…

Если один только поцелуй способен творить такие чудеса, что же будет, когда я останусь на ночь с Джи? — думала Синди, погибая от блаженства. Тогда я просто сойду с ума от счастья. Ведь от счастья тоже часто сходят с ума!

К тому же сейчас на то есть еще одна причина. Ведь завтра — долгожданный бал! И если она победит и попадет в число избранных… Дыхание у Синди перехватило, она зажмурилась и непроизвольно отстранилась от Джи.

— Синди! Что-то снова не так?

— Нет, — пролепетала она распухшими губами, которые имели особенность трепетно реагировать на поцелуи. — Я просто… Джи, мне надо подготовиться.

— Подготовиться? — Ей показалось, что он смотрит на нее, как на сумасшедшую.

— Да. Джи, не забывай, что у меня завтра важное событие.

— Ах да. Бал. И как мы будем готовиться?

Он сказал «мы»! Синди просияла:

— Мы пойдем и купим мне наряд для выступления. У меня ничего нет: ни платья, ни обуви, ни всякого там… Помоги мне выбрать, а?

Джи восхищенно и, как ей показалось, с едкой самоиронией, понятной только ему одному, покачал головой:

— Вот уж никогда бы не подумал, что буду выбирать бальное платье для конкурса танцев! Это просто нонсенс!

— Ну ты же не для себя! — просто ответила Синди. — То ли еще будет.

— Это точно.

Они обошли пару магазинов и застряли в третьем. Джи не умел выбирать женские платья, и Синди не умела. Она кидалась от одного манекена к другому, измученный продавец носил в примерочную и обратно десятки разнообразных фасонов и моделей. Но на каждую морщила нос либо Синди, либо Джи.

Наконец он устал ее ждать:

— Послушай, бери вот это, и пойдем! — Он подошел к ней сзади и пропустил руку между шлейфом и тонкой тканью, прикрывавшей живот.

— Это? Оно слишком откровенное!

— Ну и хорошо. — Он поцеловал Синди в плечо, медленно опуская бретельки. — К тому же тебе идет бирюзовый цвет.

Она закрыла глаза, чуть запрокинув голову. Продолжая водить губами по ее шее, Джи вдруг резко задернул штору и прижал Синди к зеркалу.